Забавы Палача
Шрифт:
— Но это всего лишь твое мнение, а не улика, — возразил фон Бек.
Медведь пожал плечами:
— Я не собираюсь спорить. Было бы проще, будь у нас полное собрание сочинений Иво. Но еще интересней то, во что была завернута книга.
— Я не понимаю, — сказал Керсдорф.
— Иво решил встретиться с Хьюго, чтобы тот помог ему отыскать убийцу Клауса Миндера. Он принес пакет, в котором он в своей неподражаемой манере изложил все, что ему удалось узнать. А пакет был завернут в кусок ткани. Пока все ясно?
Керсдорф
— Ткань оказалась холстом, именно такими холстами пользуются художники. На нем были слабые следы краски. Я думаю, что его приготовили для работы, но затем художник решил, что он недостаточно хорошо натягивается, поэтому порвал его и выбросил.
— А я думал, что художники используют готовые холсты, — сказал шеф.
— В основном они поступают именно так, — уточнил Медведь, — но готовые холсты стоят дороже. Кроме того, профессиональный художник хочет иметь большую свободу действий. Имея холст нестандартных размеров, можно выдать и нестандартное произведение.
— Самые распространенные холсты изготавливаются из хлопка, те, что подороже, — из льна. Здесь мы как раз имеем дорогой льняной холст, изготовленный самим художником. Только один художник в Берне работает подобным образом и судебные эксперты уже дали свое заключение, сравнив этот кусок ткани с холстами Бейлака. Они совпали. Нет ни малейшего сомнения, что кусок ткани, использованный Иво в качестве оберточного материала, был изготовлен Бейлаком.
В комнате наступило молчание. Первым заговорил шеф:
— Ты меня убедил, Хейни. Но у нас по-прежнему нет свидетельств, которые мы могли бы предъявить в суде. Ты сказал, что холст рваный. Защитник тебе сразу возразит, что Иво мог подобрать его, где угодно. Это не доказательство прямой связи между Иво и Бейлаком, а только намек на такую возможность.
— Шеф, — ответил Медведь, — невозможно собрать все доказательства до того, как нам удастся подцепить Бейлака. Он слишком осторожен. Моя мечта — это получение разрешения на обыск и проведение допроса дотошным следователем.
— К сожалению, этим следователем буду не я, — сообщил фон Бек, — непредвиденные обстоятельства.
Послышался шепоток недоумения, все присутствующие знали, что в деле замешан Паулюс фон Бек, но мало кто знал подробности. Шеф нарушил наступившее молчание:
— Чарли, ты ни в чем не виноват и то, что произошло, не означает, что ты не можешь принимать участия в расследовании. В любом случае, давай сначала дослушаем Хейни. Не знаю подробностей того, что им удалось обнаружить вместе с Хьюго.
Медведь глянул на Чарли фон Бека:
— Ты хочешь присутствовать? — спросил он следователя. — Дело крайне неприятное. Фон Бек кивнул:
— Я предпочел бы услышать все собственными ушами. Медведь коснулся рукой плеча фон Бека.
— Не обвиняй себя ни
Он продолжил после короткой паузы:
— Мне бы хотелось сказать, что наше обнаружение участия во всем этом Паулюса фон Бека было результатом кропотливой работы и дотошного расследования. Но это не так. Мы узнали об участии Паулюса, должен добавить, маргинальном участии, совершенно случайно. Если бы Паулюс не открыл рот, мы бы по-прежнему топтались на месте.
Я обратился к Паулюсу потому, что мне была нужна экспертная оценка рисунка татуировки — буквы “А” в кружке из цветов. Эта татуировка была на телах тех, кто был связан с Палачом. Татуировка заинтересовала меня, так как она была выполнена весьма необычно, и я решил посоветоваться со специалистом. Для начала я нашел образцы работ татуировщика, чтобы уточнить, какое он имеет отношение к самому замыслу рисунка.
— А я думал, что квартира Зигфрида в Цюрихе была разрушена полностью, — сказал шеф.
— Это именно так, если говорить на официальном языке, но я не первый день живу на этом свете и знаю, что мало чему можно верить полностью. Всегда останется какой-нибудь след. В данном случае полицейские в Цюрихе, заполняя бланки отчета, имели в виду только ценные вещи. А несколько полуобгоревших эскизов татуировок они просто не приняли во внимание. Я собрал остатки рисунков, сделал фотографии отдельных деталей крупным планом, а затем принес все это вместе с фотографиями работ Бейлака к Паулюсу и попросил его определить, кто из этих двоих является автором рисунка.
— А где ты взял фотографии картин Бейлака? — спросил шеф.
— В основном из “Der Bund”, — ответил Медведь. — Я уже говорил, что о нем много писали, но не все было опубликовано, поэтому материала набралось довольно много. Кроме того, там кроме черно-белых были и цветные слайды, снятые по случаю одним фотографом, который явно намеревался продать их журналу. A “Der Bund” не работает с цветными снимками. Но я напрасно беспокоился. Паулюс был близко знаком с Бейлаком и хорошо знал его работы. Его потрясло то, что он узнал, и это побудило его, — он сделал паузу, не желая произносить слово “признание”, — рассказать нам все, что ему известно.
— Мой Бог, — произнес шеф. — Я тебя правильно понял? Значит ли это, что Паулюс подтвердил: замысел рисунка татуировки принадлежит Бейлаку?
— Да, — сказал Медведь и взглянул на Хенсена. — Есть вещи, которые не по плечу самым совершенным компьютерам.
Хенсен ухмыльнулся.
— Распознавание рисунков. Лет через десять ты уже так не скажешь.
— Мы нашли ублюдка, — сказал возбужденно шеф… — Хейни, ты — гений.
— Я не закончил, — Медведь вынул из папки кусочек картона и протянул его шефу. — Визитная карточка Бейлака. Обратите внимание на эмблему. Она есть и в каталогах, и на его почтовой бумаге.