Забавы Палача
Шрифт:
Дом Лоджа был не просто уединенным, а сверхуединенным. Он занимал площадь в два акра в конце тенистого cul-de-sac [28] . Плотное кольцо деревьев и кустарников делало его практически невидимым и с дорога, и для соседей, а с задней стороны через потайную деревянную изгородь можно было выйти прямо к реке Ааре. Полная изолированность дома обеспечивалась четырехметровой стеной, поверх которой был протянут провод, находящийся под высоким напряжением. Главные ворота из стальных листов, выкрашенные под дуб, были одной высоты со стеной.
[28] Тупик (фр.).
Шеф криминальной полиции предпочел бы несколько дней понаблюдать за владением Лоджа, прежде чем приступить к решающим действиям, но приходилось считаться с реальностью. Во-первых, Палач был слишком опасен, чтобы дальше оставлять его на свободе, и, во-вторых, нужно было как можно скорее убедиться, на верном ли они пути. Ведь и компьютер мог ошибаться. Может, Лодж вовсе ни при чем. Он вполне мог оказаться безобидным, выжившим из ума мультимиллионером, более всего ценящим уединенность.
Шефу хотелось каким-нибудь способом проверить Лоджа, но он не знал, как это сделать. Как и в прошлый раз, он собирался возглавить атаку, но успел вспотеть в своем пуленепробиваемом жилете еще до того, как штурмовая бригада приступила к делу. Кожа его стала липкой и холодной, а во рту появился неприятный привкус. Его мучили дурные предчувствия. Он с трудом проглотил скопившуюся во рту слюну и отдал приказ. Штурмовая бригада начала атаку.
Хснсен медленно положил телефонную трубку и уставился в пространство перед собой:
— Кровавый бизнес.
У Керсдорфа ныли ноги.
— Что случилось? — спросил он. — Лодж — тот, за кого мы его принимали?
Хенсен беспомощно пожал плечами:
— Штурмовая бригада потеряла двоих плюс полдюжины раненых. Потеряла — значит, что они убиты. Шеф слегка поцарапался, но с ним все в порядке.
Потрясенный Керсдорф молчал. Затем он спросил:
— Значит, именно Лоджа мы ищем. Они его поймали?
— Они даже не знают, был ли он там, когда штурмовая бригада начала атаку, — сказал Хенсен, разводя руками, — но в любом случае его не было, когда бригада прочистила дом. Они думают, что его вообще там не было. Они клянутся, что никто не смог бы проникнуть через их заслон и дом был пуст.
— Откуда же взялись пострадавшие?
— Разные причины. Взрыватели, спрятанные в полу. Потолки, начиненные автоматическими устройствами: тепловыми, акустическими, находящимися под давлением. Взрыватели были обернуты специальными материалами, нейтрализующими искатели.
— А “клейморы”? — спросил Керсдорф. — Мы же предупреждали, чтобы они были готовы к ним.
— Похоже, что наши люди оказались не на высоте, — сказал Хенсен, — или Палач оказался хитрее. Естественно, опыта у него гораздо больше, будь он проклят.
Он молча массировал виски. Керсдорф чувствовал себя подавленным, голова слегка кружилась от недосыпания.
— Они нашли “клейморы”, разрядили их и на том успокоились — и вдруг бу-у-м.
— Он верен себе, — сказал Керсдорф, — сюрприз за сюрпризом: эффект китайской куклы.
— Русской куклы, — поправил Хенсен, — эту игрушку из вставленных друг в друга кукол придумали русские. Они их называют матрешками; внутри может оказаться
Керсдорф вздохнул. В комнате наступило молчание, затем он заговорил снова:
— Давай немного поспим, — предложил он, указывая на компьютер. — Теперь мы, по крайней мере, знаем, как он действует. Скоро мы его поймаем.
— Да, но какой ценой? — спросил Хенсен.
Медведь находился в отдельной палате Тифенау. После десяти дней первоклассного медицинского обслуживания и особого внимания, уделяемого ему одной очень симпатичной медсестрой с блеском в глазах, он выглядел если не абсолютно новеньким, то, во всяком случае, как товар сэконд-хэнд в превосходном состоянии.
С довольным вздохом он отодвинул поднос и разлил по стаканам остатки бургундского.
Фицдуэйн приподнял пустую бутылку.
— Из больничных запасов?
— Не совсем, — ответил Медведь, — но могу тебя заверить, что оно обладает целебными свойствами.
— А… — произнес Фицдуэйн. Он взглянул на этикетку.
— “Beaune” 1961 года. Что сказать о даме, которая купила для тебя эту бутылку? Это настоящее. Надеюсь, ты не станешь смывать краску с входной двери с помощью этой жидкости?
— Гм, — Медведь слегка порозовел. — Ты не будешь против, если мы не станем обсуждать фрау Маурер? Фицдуэйн усмехнулся и осушил свой бокал.
— Что происходит? — спросил Медведь. — Я умру от покоя и расслабления. Мне не позволяют приближаться к телефону, а новости, которые мне сообщают, настолько скудные, что, будь я собакой, начал бы гоняться за овцами.
— Не преувеличивай.
— Есть ли прогресс с Врени?
— Никакого. Она жива, физически она почти поправилась, но ее душевное состояние оставляет желать лучшего. Мало говорит, много спит, а попытки поговорить дают плачевный результат. У нее начинаются приступы. Врачи настаивают, чтобы мы оставили ее в покое.
— Бедная девчонка, — сказал Медведь. — А как Лодж?
— Исчез, но мне кажется, он и не появлялся. Армия обезопасила дом, что было непросто сделать. Ловушки были повсюду. Минеры провели целый день в поле. Несомненно, что Лодж и есть Палач, но вопрос в том, на самом ли деле он Лодж?
— Что ты хочешь этим сказать?
— Опрос соседей мало что прояснил, — ответил Фицдуэйн. — Он живет очень обособленно. Появляется и исчезает.внезапно. Может отсутствовать подолгу. Все это совпадает с нашими догадками. Чуть больше нам повезло с описанием его внешности, хотя вблизи его мало кто видел. В основном это были мимолетные взгляды через стекло машины.
— А я думал, он ездит только в автомобилях с тонированными стеклами.
— Иногда, в жаркий день, он опускает стекло, — заметил Фицдуэйн. — Пару раз его видели, когда он шел пешком, но это было в дождь и он скрывался под зонтом.
— Блондин, бородатый, среднего роста и так далее, — добавил Медведь.
— Именно, — подтвердил Фицдуэйн. — И это совпадает с фотографией и другими личными приметами, имеющимися в бернской Fremdenpolizei [29] .
— Так в чем же проблема?
[29] Иностранная полиция (нем.).