Забавы негодяев
Шрифт:
– Проверять надо все и всех, – серьезно ответила ему Анастасия, и Борис Всеволодович рассмеялся. – Спасибо за обед, Лазарева. Я, как только что-нибудь узнаю, тебе позвоню, пока ты там не пострадала со своей старушкой. Жалко будет, если общество потеряет такую совестливую особу, готовую жертвовать собственной жизнью ради спасения других.
– Когда? – спросила Настя, чувствуя себя «белым человеком» от того, что впервые так спокойно заказывает кусок торта в ресторане без судорожного подсчета калорий.
– Как только
– Эй, нет! Я же угощаю! – возмутилась Анастасия, пытаясь опередить его и вытащить из своей сумочки кошелек.
– Молчи, женщина! Не оскорбляй во мне царя зверей! – оборвал ее следователь и расплатился сам.
Затем он пожелал ей приятного аппетита, а сам побежал на работу. Настя же осталась в раздумьях за чашкой ароматного кофе и прекрасным десертом.
Глава 18
После обеда со следователем Анастасия поехала на рынок, чтобы купить кое-какие продукты для совместного с Зоей Федоровной проживания. Именно там за выбором яблок сорта «Антоновка», которые Зоя Федоровна попросила купить, чтобы вместе с ними заквасить капусту, Настю и застал звонок следователя.
– Лазарева, ты стоишь? – даже не представился он.
– Стою, – ответила она, разглядывая аппетитный ряд мандаринов, которые очень любила сама.
– Задала ты мне задачу под Новый год, ничего не скажешь, – пробубнил следователь.
– Вы звоните, чтобы обвинить меня во всех смертных грехах или как? – спросила Анастасия.
– Или как… лучше тебе сесть, – пробубнила трубка.
– Куда же я тут сяду? Я на рынке! – обернулась Настя, кроме дощатых, пустых ящиков из-под продуктов ничего не видя.
– Пять лет назад буквально за неделю до своей смерти гражданин Алферов Наум Борисович действительно составил завещание, – сообщил следователь.
– Вот! Я так и знала! Я как чувствовала! – возликовала Настя, испугав окружающих ее людей.
– Оно несколько странное, но все по закону. Наум Борисович приезжал лично и составлял его в присутствии нотариуса. Тот полностью подтвердил его вменяемость.
– Купите елку! – подбежал к Насте юркий мальчишка, тряся перед ее лицом небольшой елочкой.
– Борис Всеволодович, о какой вменяемости вы говорите? С завещанием что-то не так? – забеспокоилась Настя.
– Всего триста рублей! – кричал мальчишка.
– Что там у тебя? Кто кого продает за триста рублей? Поверь, Лазарева, ты бесценна, – сказал следователь.
– Прекратите, Борис Всеволодович! Так вы уже и у нотариуса успели побывать? – спросила Настя, пытаясь увернуться от назойливого мальчишки и перекладывая телефонную трубку к другому уху.
– Ну, не я лично, есть у нас для этого специальные люди. Но там, у нотариуса, и по документам все нормально. Я ведь предупреждал тебя, Лазарева, иногда своим рвением помочь человеку закапываешь
– Двести пятьдесят рублей! – продолжил трясти Настю за рукав пуховика мальчишка.
– Оставь меня в покое! – строго сказала она, прокричав в трубку: – Борис Всеволодович, при чем тут адвокаты?! Что вы меня путаете? Что вы узнали?!
– Наум Борисович написал, что после его смерти всем его движимым и недвижимым имуществом распоряжается его супруга, но…
– Но?
– Двести двадцать рублей! – перекричал всех мальчик с елкой. – Тетенька, ну сейчас же Новый год, ну пожалуйста!
– Лазарева, где ты находишься? На аукционе?! Ты слышишь меня? – спросил следователь.
– Конечно, слышу! Отстань от меня! Это я не вам, так что там за «но»? – спросила Настя.
– Вот это самое интересное! Все принадлежит ей, но только до того момента, пока она жива!
– Вот!
– Двести рублей! Ну пожалуйста!
– Господи, за что?!
– Лазарева, что там у тебя?! Я прозваниваю деньги!
– Сейчас я заплачу этому несносному мальчишке двести рублей. На, возьми. Пожалуйста! Извините, Борис Всеволодович.
Настя держала одной рукой телефон, другой рукой елку, а между ног зажала свою дамскую сумку и напоминала собой какую-то страшную архитектурную композицию.
– После смерти все его богатство перейдет к Петру Рудольфовичу Соколову, – произнес следователь.
Сумка выпала у Насти, так у нее затряслись коленки.
– К-кому? Я что-то плохо слышу, наверное, связь плохая.
– Нормальная связь, – буркнул следователь, – и слышишь ты хорошо… И не ослышалась ты. Профессор все завещал твоему Петру, а там немало… Даже какие-то счета за границей… То есть любой суд признает, что мотив хороший.
– Какой суд?! Господи! Борис Всеволодович, о чем вы говорите?! Неужели вы думаете, что Петр мог…
– А кто еще? Ты же сама утверждала, что Зою Федоровну хотят убить. А кому это надо, кроме Петра? Ведь кроме него это никому не выгодно, – сообщила ненавистная трубка сотовой связи.
– А не сообщать, если никому? – жалобно спросила Настя.
– Я не могу, я же следователь.
– Я понимаю… что же я наделала? – Настя чуть не расплакалась.
– Настя, а сколько времени ты знаешь этого Петра? Ты понимаешь, о чем я? – спросил следователь.