Заарин
Шрифт:
9.55. Поселок Хандабай. Лицей
В том, что учительница французского языка вышла замуж за учителя физкультуры, непосредственной заслуги завуча лицея Нины Павловны Забазновой, конечно же, не было. Не сваха она, тем паче не сводница, однако кой-какие усилия, дабы брак состоялся, все же предпринимала. Впрочем, микроскопические. Ну, сравнивала она в присутствии юной француженки очевидные достоинства бравого физрука со столь же очевидными недостатками чахлого историка, с коим девица в тот момент встречалась…
Выходило, первый — мужественный
Другой — безнадежный мечтатель, задохлик и нытик, который не только автомобиля, но даже и достойного жилья не имеет! Квартирка-то, в коей он проживает, ему не принадлежит!
Подобный сравнительный анализ проводился не раз и не два, а изо дня в день. Словом, выбора у мадемуазели не оставалось, точнее, он был предрешен. Она прекратила всякие отношения с безалаберным, слабосильным историком, дабы пасть в могучие объятия целеустремленного физрука. А тот действительно знал, что ему от жизни надо, и девушка, недолго поколебавшись, с энтузиазмом разделила его благородные устремления. К слову, оба они через полгода после свадьбы покинули лицей и открыли очень скоро вошедший в моду у слабой половины среднего класса фитнес-клуб в центре Иркутска.
Все, что ни делается, к лучшему. Нина Павловна проделала это «все» ради одной только цели — заполучить тридцатилетнего историка, в которого она, тогда уже почти сорокалетняя, попросту была влюблена, несмотря на то что он «безнадежный мечтатель, задохлик и нытик», а может, и благодаря всему этому. Любовь алогична.
Однако плодами своей победы Нине Павловне воспользоваться не довелось. Оставленный «француженкой» горе-археолог, утратив дар речи, ретировался в психиатрическое отделение областной больницы. У молчаливых мужчин, впрочем, есть одно неоспоримое преимущество перед записными болтунами…
Красавицей Нину Павловну назвать было трудно и в молодости, а в теперешнем ее возрасте — тем паче. Совершенно обыкновенное для Восточной Сибири лицо с явной примесью азиатской крови. Дед по материнской линии был бурят родом из улуса Хадай, что в двадцати верстах севернее поселка.
Дети от смешанных браков часто рождаются красивыми, но тут не сложилось. Плоское лицо с выпирающими скулами от бурятской родни дополнялось массивным носом картошкой от родни русской. При невысоком росте тело Нина Павловна имела крепкое и приземистое, ноги короткие, а шея и вовсе отсутствовала.
И никакая косметика, а красилась она изрядно, не могла смягчить грубоватые черты, никакая фирменная одежда не могла скрыть изъянов телосложения.
Характер зато имела властный, вела себя с подчиненными, когда надо, жестко, а порой и жестоко.
Через пару лет директора лицея провожали на пенсию, и главным кандидатом на замещение вакансии была, конечно же, Нина Павловна Забазнова.
— Я рада, ребята, что в дни летних каникул вы не балду станете пинать, а займетесь активной трудовой деятельностью! — объявила она с улыбкой, вручая им только что
Окна кабинета выходили на стройплощадку, активные работы на которой начались с сегодняшнего дня. Накануне бригада строителей вырубила старый осинник и огородила будущую стройку двухметровым забором из блестящего профнастила. Теперь над ним время от времени вздымалась шестиметровая стрела экскаватора.
Несмотря на ранний час, было жарко и душно, кондиционер в кабинете отсутствовал, и как только на стройке сделалось тихо, Нина Павловна распахнула створки ближнего окна. В это самое время они и услышали истошный, нечеловеческий вопль.
— Что это было? — насторожилась Джина.
— Ребята, можете посмотреть? — попросила завуч. — Кричали, кажется, со стройки.
Трое друзей наперегонки сорвались с места, Нина Павловна, не мешкая, но и не теряя достоинства, проследовала за ними.
Прибежали все трое почти одновременно. Осмотрелись. Увидели неработающие машины и едва начатый котлован под фундамент. Не котлован даже, а яма с неровно обвалившимися стенами, рядом с которой два строителя лежали без чувств. Один — молодой, в майке и заношенных джинсах, другой — средних лет, в промасленном черном комбинезоне на голое тело. Лежали оба навзничь, раскинув руки, к котловану ногами.
— Пьяные, что ли? — предположил Стас.
— Когда бы они успели? Рабочий день только начался. — Артем подошел к тому, что старше, склонился над ним.
— Это же Коля Зуев, мой сосед. — Джина присела рядом с тем, что моложе. — Похоже, спит.
— Второй тоже спит, — констатировал Артем. — Ишь как посапывает!
Он коснулся плеча экскаваторщика:
— Эй, просыпайтесь!
Тот, пробурчав в ответ нечто невнятное, повернулся на бок и подложил под щеку ладонь, из которой вывалился на землю сотовый телефон. Артем его поднял.
— Чего это они заснули среди дня? — Стас выглядел озадаченным. — Тут что-то не так, точно!
Джина похлопала Зуева по щеке, вероятно, их добрососедские отношения позволяли этакое панибратство.
— Сержант, тревога! Подъем!
Тот отреагировал адекватно: подскочил с земли и обвел мутным, будто с перепою, взглядом окружающих, но никого не узнал, даже Джину.
— Ты кто? — спросил он почему-то не у нее, а у Стаса, стоящего в нескольких шагах.
Тем временем и Артем потряс экскаваторщика за плечо.
— Эй, что с вами? Вам плохо?
Тот открыл глаза, но с места не сдвинулся. Взгляд был точно такой же осоловевший.
— Я? — не зная, что ответить на вопрос водителя, переспросил Стас.
— Ты, — уточнил тот и поинтересовался с угрозой в голосе: — Что посторонние делают на стройке?
— Коля, привет, — отвлекла его Джина.
Тот повернулся и узнал наконец девушку.
— Здравствуй, Женька.
Пришедший в себя экскаваторщик поднялся на ноги. Артем протянул ему сотовый.