За вуалью

Хэлли Карина

— Я взволнована. Просто… я хотела бы, чтобы это увидела мама.

Перри вздохнула и отклонилась на подушки, провела рукой по лицу.

— Да, понимаю. Я думаю о ней в глупые моменты. Например, выбираю гранат в магазине и думаю, что бы мама с ним сделала? Я могу погуглить, но это не то. Я хотела бы советоваться с ней. И хоть мы с ней не были близки, как вы, я знала, что со временем мы станем ближе.

Грудь сдавило, тяжелые руки горя впились в меня внутри. Порой я забывала, что они с Перри не были так близки, как мы с ней. Мама относилась к ней, как к дурной крови, потому

что она боялась увидеть настоящую Перри. Когда они стали сближаться… было поздно.

— Мне жаль, — тихо сказала я, пытаясь звучать сильно, хоть мы уже много раз об этом говорили.

Перри склонила голову на бок и улыбнулась мне.

— Не стоит.

— И я не хочу переезжать, — добавила я.

— До сих пор? — она оглядела комнату. — Я не могла дождаться, когда уберусь отсюда. Тут теперь только вы с папой. Это место тебя не пугает?

— Нет, — сказала я. Соврала. Дом пугал меня. Но при этом хотелось остаться здесь. Не только потому, что другого я не знала и цеплялась за воспоминания о маме. Дому нужно было, чтобы я осталась.

— Хорошо, дамы, — Декс выглянул из — за угла. — Поедим, пока вы не сорвались.

Папа пожарил курицу и овощи, сделал «особую картошку», хоть особой пюре делали только кусочки бекона и соль сверху. Но было вкусно.

Мы собрались за столом, ели и болтали не о снах и смерти.

— Эй, я видел ваших новых соседей, — сказал Декс, жуя курицу. — Бедняжки не знают, рядом с кем будут жить, — он посмотрел на Перри, вскинув брови. — Если бы они прибыли на пару лет раньше, то не прожили бы тут долго с этими кошмарами.

Кошмары. Простое слово для произошедшего тогда.

— Вообще — то, — сказала я ему, — я встретила женщину сегодня. Она хорошая. И они старые, — папа кашлянул, и я пожала плечами. — Прости, старше. На пенсии. И ее муж, похоже, из рок — группы 70–х.

Декс склонил голову.

— Из какой группы?

— «Гибрид»? — сказал отец и сделал глоток вина.

— Твою мать! — завопил Декс, надавил на стол, его темно — карие глаза казались безумными. — Это шутка?

— Что за «Гибрид»? — я смотрела на него и Перри.

— Они были тогда популярны, — объяснила Перри. — Повлияли на «Kyuss», «Melvins» и «Queens of the Stone Age». Немного похожи на «Black Sabbath». Странное творилось с этой группой.

— А кто именно тот мужчина? — спросил с пылом Декс.

Папа пожал плечами, а я сказала:

— Я не знаю имя мужа, но женщину зовут Доун Найтли.

Теперь он был впечатлен еще сильнее.

— Черт возьми.

— Декс, — возмутился мой папа.

— Эй, пап, — сказал Декс. — Мне тридцать пять, я могу выражаться, как хочу.

Папа пронзил его хмурым взглядом. Перри явно пыталась ударить Декса под столом.

— Да, но не забывай, что мой папа — наш папа — профессор теологии.

— Кто такая Доун Найтли? — спросила я, пытаясь прервать шоу, что случалось на каждой встрече. — Она была в группе?

Декс оторвал взгляд от моего папы и посмотрел на меня, обещая историю.

— Нет. Она была музыкальной журналисткой, в которую влюбился Сейдж Найтли, гитарист. Она описала взлет и падение группы в их последнем туре,

и все покатилось в ад. Их тур можно описывать в учебниках. Там своя мифология, и я теперь задаюсь вопросом, что было на самом деле, — он отклонился на стуле, снял кепку и провел рукой по густым черным волосам, глядя на дверь. — Может, мне стоит познакомиться.

— И что ты скажешь? — спросила я. — Попросишь дать автограф?

Он бросил на меня испепеляющий взгляд.

— Сейдж Найтли выпустил несколько сольных альбомов после «Гибрида». Может, он разрешил бы мне использовать его музыку в моем документальном фильме. Кто знает, когда мне ответят «Deftones».

— Ты когда — нибудь расскажешь, о чем документальный? — спросил мой отец. — Ты говоришь о нем вечность.

Декс и Перри покинули шоу «Эксперимент в ужасе» и не знали, что делать дальше. К счастью, они быстро поняли. Я думала, они продолжат исследовать паранормальное как Варрены (настоящая пара, с которой взяли идею для «Заклятия»), но они оставили все страшное позади. Пока что. Я их не винила.

Вместо этого они открыли компанию «Haunted Media». Декс работал там монтажером, оператором и музыкантом, создавал клипы даже для именитых артистов. Я не думала, что создание клипов можно было превратить в карьеру в эпоху, когда по MTV крутили только Кардашьянов, но в работах Декса был мрачный и жуткий тон, и многим группам и исполнителям это нравилось. Перри была менеджером компании, мозгами и красотой. Она держала Декса в узде, и ему это требовалось, и она была связующим звеном между клиентами и делом. В этом случае подходила пословица: «За каждым великим мужчиной стоит великая женщина».

Декс упоминал документальный фильм, но не говорил, о чем он. Даже Перри пожимала плечами, когда я спрашивала. Я знала, что он хотел создавать фильмы, а не только короткие клипы, так что документальный фильм мог стать шагом к этому, но он всегда странно молчал насчет этого. Но Декс сам по себе был замкнутым, так что я не переживала.

— Узнаешь, когда я узнаю, — сказал Декс, и я понимала, что он ничего нам не выдаст.

После ужина я пошла в свою комнату поработать немного над блогом, нужно было обработать много фотографий, что я сделала на прошлой неделе с Эми и Томом. В последнее время я мало занималась блогом, и это было плохо, ведь потому я и пошла в школу дизайна. Конечно, им понравились и мои рисунки, но помогло и то, что я вела модный блог с пятнадцати лет. Они хотели взять кого — то с уже готовым брендом и платформой для развития.

Перри и Декс внизу смотрели фильм по «Netflix», а я пыталась придумать правильную форму для кожаного жакета — может, отчасти вдохновленная курткой, что я видела сегодня, которая была на мужчине, который мог и не существовать — но у меня ничего не получалось.

Я задремала, голова опустилась на скетчбук, уголек остался в руке.

Три стука разнеслись эхом в моей голове.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Я резко подняла голову со стола и приглушенно вскрикнула, сердце колотилось о грудь, спасало мои мысли ото сна.