За Великой стеной
Шрифт:
Я поблагодарил Тихона и Михаила. Свой отказ от ночлега я объяснил кое-какими обстоятельствами.
— Невеста действительно есть, — сказал я. — Я должен перед отъездом увидеть ее.
Про Боба я промолчал. Тихон и Михаил удовлетворились моими объяснениями.
— И все же, — сказал на прощание священник, — мое сердце чует, у меня нюх собачий, что тебе, сын мой, не стоит выходить из моей обители. Я бы сходил утром к ней, объяснил бы... Смотри, смотри сам. Если что, так двери моего дома для тебя открыты круглые сутки. До встречи!
Мы
Его голос доносился до прихожей. Я проверил тетради: они лежали на месте. Единственно, кто на них мог наткнуться, — это служанка, но уборку она делала по утрам, а не в полночь.
— «Хай-хо, хай-хо! ...Шагаем мы легко», — запел я песенку гномов из «Белоснежки» и вошел. Обстановка была, прямо сказать, интимная: горели свечи, Клер лежала на диванчике, Боб с бокалом мартини расхаживал по комнате без пиджака. Его спину перекрещивали подтяжки.
— Я не помешал? Я тот самый человек, который сопровождает Жаклин в Европу, чем очень доволен, — процитировал я слова покойного Джона Кеннеди, произнесенные им по прилете в Париж.
— Бюдль-удль, наконец-то! Ты несчастье для своих друзей. Привет, Арт! Я развлекаю твою невесту как могу.
Боб поднял бокал и выпил за мое здоровье. Он изменился за два месяца, что мы не виделись. Похудел, отпустил роскошные усы. Усы ему шли.
— Дорогой! — Клер поднялась с диванчика, подошла ко мне, приподнялась на цыпочки и поцеловала в щеку. — Я очень волновалась... Ты всегда исчезаешь так неожиданно, тем более в такой момент.
— Прости, в какой момент?
— Ну в такой... Вот ты вызвал друга, и я вынуждена была развлекать его.
— Я рад тебя видеть, Боб, ты мне очень нужен.
— Разумеется, если позвал меня в бухту Чжуц-зян-коу. Я уже осмотрел свадебное платье твоей невесты. Тебе тоже придется взять напрокат фрачную пару.
— Перестань, не до шуток. Платье... Дурацкие шутки.
— А что случилось, милый? — спросила Клер.
Тон ее вопроса чуть не сбил меня с ног. Сюрприз за сюрпризом! Черт разберется в этих женщинах. А что, если она действительно ждала моего предложения? Кажется, я влип в пренеприятнейшую историю!
— Дайте-ка чем-нибудь промочить горло, — ответил я, чтобы выиграть время.
— Все-таки где ты был? — опять спросила она, наливая мне бокал путаоцзю, виноградного вина.
— Клер, раньше я тебе никогда не давал подобных отчетов.
— Раньше — да, но теперь придется, — сказала она мягко, но твердо, поставила бокал и вышла.
— Арт, зачем ты ее обидел? — нахохлился Боб. — Она так ждала тебя, так волновалась. Столько о тебе хорошего наговорила, что я стал сомневаться — не ошибся ли адресом, и ты ли пригласил меня на свадьбу.
— Хватит тебе молоть чепуху! — фыркнул я, чуть не захлебнувшись вином. — Черт, не в то горло попало. Стал бы я тебя тревожить из-за такой мелочи,
— Мелочи? А что может быть более серьезного в жизни перезревшего холостяка?
— Может быть кое-что другое. Она действительно показывала тебе свадебное платье?
— Да... Довольно милое. Тут, значит, испанские кружева, белое...
— Где джин? Содовой не надо! Помолчи! Я влип... Нет, причина не Клер. У меня есть шанс расстаться с жизнью, и довольно верный шанс. Сядь! Наберись терпения. Я тебе вкратце обрисую...
И я ему поведал то, что прочел в тетрадях.
Боб моментально стал трезвым как стеклышко, это он умел. Точно у него был клапан, и, когда дело доходило до серьезного, он нажимал на клапан, пары алкоголя улетучивались, и его сознание становилось ясным.
— У тебя есть фотоаппарат? — спросил я.
— Как всегда... Я прилетел со всеми доспехами.
— Пошли. Займемся работой!
Прежде чем подняться, я зашел в прихожую, отодвинул ящик для обуви, вынул дневник Пройдохи, затем мы забаррикадировались на втором этаже, завесили окна и начали работать.
Миниатюрный фотоаппарат Боба щелкал беспрерывно. Мы его закрепили на перевернутой скамейке. Я листал страницы... Получилось двадцать кассет.
— Куда ты их спрячешь? — спросил я.
— Положу среди неиспользованных.
— А как потом найдешь?
— Найду, если довезем до редакции.
— Нужно довезти. — Я не договорил. За дверью послышался чуть слышный шорох.
Я бросился к двери, повернул ключ... В конце коридора мелькнула тень.
— Кто там?
Я бросился следом, перепрыгивая через ступеньки, скатился вниз. В холле служанка обтирала пыль с полок щеткой из перьев птиц.
— Кто здесь прошел? — набросился я на нее.
Служанка улыбнулась и пожала плечами:
— Никого не видела...
— Ты здесь давно? Что ты тут делаешь так поздно?
— Вы накурили. Убирала окурки и бутылки.
Я вернулся к себе.
— Что случилось? — спросил Боб, рассовывая кассеты.
— Мне показалось, что кто-то нас подслушивал.
— Ну, это уж мания преследования, — ответил Боб. — Какие будут приказания?
— Слушай, Боб, — вместо этого сказал я, — тебе нравится служанка?
— Ничего, — ответил он и покрутил ус. Почему-то те, у кого есть усы, при подобном вопросе обязательно крутят их.
— Я не рассчитал размеры опасности, — объяснил я ситуацию. — Займись-ка служанкой, проконтролируй ее с час, если она не уйдет спать.
— Зачем?
— Требуется сжечь переводы, что я отстучал на машинке. Я без тебя не сориентировался. Сутки стучал на машинке, настучал три экземпляра. С ними как с горбом.
— Ладно, — рассмеялся Боб.
Кухня характеризует женщину и эпоху. Недаром археологи ищут «кухни» первобытных людей. Радиоактивный анализ золы костра указывает время, а битые горшки и остатки еды свидетельствуют об уровне развития цивилизации.