За Усами
Шрифт:
Ёнву пожала плечами.
— В любом случае, ты помогаешь людям.
Она обнаружила, что Перегрин озадаченно смотрит на неё, и на его лбу снова появились две морщинки.
— Я не понимаю, — сказал он. — Я знал, что тебя заинтересует человеческая сторона твоей истории, но...
— А, — сказала Ёнву, внезапно всё поняв. — Ты снова говоришь о Слуге.
— Если ты знаешь, что он Слуга, почему работаешь с ним бок о бок? Ты могла бы обратиться за помощью к кому-нибудь другому. Зачем обращаться к кому-то, кто несёт
— Он также несёт ответственность за смерти запредельных, — отметила она. — На самом деле, я почти уверена, что на данный момент он убил больше запредельных, чем людей.
— Жить с ним небезопасно, — сказал Перегрин, поставив чашку с кофе и почти незаметно ухватившись за края скамьи, когда наклонился вперёд. — Зачем обращаться за помощью к нему, когда ты могла обратиться к старейшинам? Ты могла прийти... ты могла прийти ко мне.
— Чтобы ты мог сказать мне, что никакие законы никем не нарушались, а даже если бы и нарушались, никто не делал этого намеренно, и что, если я продолжу шуметь, со мной что-нибудь предпримут?
Он поджал губы.
— Это сказали старейшины. Я не один из них. Я мог бы помочь тебе в этот раз — я помог бы тебе и тогда, если бы ты пришла ко мне.
Ёнву услышала свой собственный горький смех, хотя и не хотела, чтобы он вырвался наружу.
— Ты бы помог мне отомстить кумихо, убившим мою семью? Полагаю, ты бы также помог мне прибить их хвосты к стене храма.
— Я бы обратился в суд, — сказал он. — Я бы сделал всё, что мог.
— Этого было бы недостаточно, — сказала она. — С чего бы мне хотеть, чтобы суды запредельных обходились с ними в мягких перчатках, когда я могла увидеть их окровавленные хвосты на стене?
У него не было ответа на это, но Ёнву видела, каких усилий ему стоило сдержать своё несогласие. Она не знала, заключалось ли это несогласие в том, как он расценивал то, что она сделала, чтобы частично отомстить, или в том, что она сказала о нём, и на самом деле ей было всё равно. Не было смысла говорить о том, что было уже много лет назад — это было бы всё равно, что ремонтировать коровник после того, как корова уже ушла.
Перегрин снова заговорил после минутного молчания:
— С ним небезопасно жить.
— Ни с кем в мире не безопасно жить, — сказала Ёнву. — Он очень хороший фехтовальщик и, вероятно, ещё лучше владеет ножом, но я сомневаюсь, что он превзойдёт меня в бою, если до этого дойдёт.
— Не все опасности являются физическими, — сказал Перегрин.
На лбу у него снова появились две морщинки, которые смогли разрушить видимость нестареющего лица, не умаляя его красоты. Ёнву, которая не любила нестареющие, гладкие лица, на мгновение показалось, что она видит настоящее лицо и настоящую озабоченность.
Это обеспокоило её, и она коротко ответила:
— Лучше всего жить с опасными
— Слуга нанесёт тебе удары в спину, бок и сердце, один за другим, — мрачно сказал Перегрин. — Как только он получит от тебя то, что ему нужно, и как только ему будет удобно избавиться от тебя в самое подходящее для него время.
— Он, вероятно, тоже скажет мне, прежде чем сделает это, — сказала Ёнву и обнаружила, что смеётся, впервые по-настоящему развеселившись за этот день. — Хотя я совершенно уверена, что не верю ни единому его слову. Это не будет иметь значения — я не доверяю ему сейчас и никогда не стану доверять в будущем. У него не будет шанса ударить меня куда-нибудь.
Она снова увидела разочарование и явное несогласие на его лице, но, как и прежде, когда он заговорил, это не было разногласием.
— Я пока присматриваюсь к нему. Если он доставит неприятности, ему придётся отвечать перед тремя разными властями, и я не побоюсь рассказать силовикам, кто он такой.
— Я всё ещё удивлена, что ты до сих пор этого не сделал, — сказала Ёнву. — Если только это не чистая злоба, потому что тебе не нравится давать им бесплатную информацию.
Перегрин слегка покраснел.
— Им нет необходимости знать всё, что знаю я.
— Особенно, если они не платят за это, — сказала Ёнву, хотя и не позволила себе улыбнуться. — У меня есть ещё один вопрос.
В его голосе звучало неподдельное раздражение, когда он сказал:
— Если он касается того, что я делаю для человеческой полиции...
— Нет, он касается моей проблемы, — последнее слово она произнесла почти жеманно. — Ты знаешь обо всём, что происходит в Сеуле: я не понимаю, почему ты не мог знать, что происходит нечто подобное. Но ты вмешался очень поздно — ты пришёл даже позже, чем мы, и мы пришли после обнаружения третьего тела.
Перегрин сделал ещё глоток кофе и, казалось, сделал паузу, чтобы оценить его вкус и аромат, прежде чем сказать:
— Я не могу следить за всем, что происходит в городе. Я всего лишь один человек. И до сих пор не доказано, что законы кумихо были нарушены.
— Ты сразу понял, что я замешана в этом деле.
Его глаза на мгновение встретились с её глазами, и ему показалось, что они слегка обожгли его. Он сказал:
— Это было очевидно. Я уже говорил тебе, что хорошо знаком с моделями преступного поведения.
— Понимаю, — сказала Ёнву, и в глубине души у неё что-то защекотало, и она подумала, что почти увидела... что-то. — Тогда я вернусь, когда у меня будут ещё вопросы.
Глава 11. Хаос в кафе