За тебя, Родина!
Шрифт:
С теми же кому выпало жить, точнее, кто оказался, на взгляд фюрера, нужным Германии, была проведена беседа и объяснены последствия, которые обязательно осуществятся не только в отношении самого виновного но и всей его семьи, включая детей. Таким образом некоторые армейские генералы и другие персоны, запуганные гестапо, теперь боялись даже думать о том чтобы мечтать о смене власти. Страх, возможно, не самое действенное средство чтобы держать недовольных в повиновении, но гораздо легче осуществимо чем все другие.
– Очень хорошо, я доволен тобой, Вальтер!
– поблагодарил его Гиммлер, намекая что тот может идти. Шелленберг не был идиотом и тут же
Голландия, окрестности Роттердама.
14 мая 1940 года.
Гюнтер Шольке.
Верный "Здоровяк" снова рвался вперёд, возглавляя колонну разведывательного отряда Шольке. Покрытый пылью до такой степени что едва угадывался номер на корпусе и эмблема "Лейбштандарта" он, к радости Гюнтера, почти не пострадал при прорыве линии Греббе. Мелкие повреждения не в счёт.. В самом деле, небольшие вмятины и посечённые осколками борта разве могут считаться ими? В этом смысле повезло всему его подразделению, ни один броневик не был уничтожен или хотя бы подбит. Причин этому Шольке видел несколько..
Во-первых, его машины наступали далеко не в одиночку. Вместе с ними оборону голландцев прорывали танки и другая бронетехника которая приняла на себя весь огонь остатков немногочисленной, после основательной немецкой артподготовки, противотанковой артиллерии.
Во-вторых, согласно его приказу, они не шли тупо напролом по прямой а непрерывно передвигались по полю, хоть это и было довольно трудно из-за изрытой воронками поверхности. Ну и экипажи у него, слава Богу, оказались не новичками, большинство хорошо понюхало пороху ещё в Польше.
Это дало свои закономерные результаты и Гюнтеру не пришлось, на этот раз, писать "похоронки", а вдоль дороги не появились новые могилы со шлемами на крестах и знакомыми фамилиями, что больше всего его радовало. Ведь любой фронтовик знает что гораздо надёжнее воевать с опытными людьми, в которых ты уверен, чем принимать вместо них молодое пополнение, не зная кто из них выживет после первого боя, да и вообще будучи без понятия что те собой представляют.
В будущем Шольке читал воспоминания таких ветеранов и знал что те часто старались не только не привязываться к новичкам но даже запоминать их имена. Да и зачем? Всё равно те скоро погибнут, и будет не так больно на душе, чем если бы ты успел прикипеть к ним. Эдакая фронтовая деформация личности, своеобразный защитный механизм, защищающий человека от постоянного стресса, потерь и помогающий не сойти с ума. Некоторые пили, другие, не выдержав постоянного напряжения, сходили с ума.. В общем, у каждого человека, не важно солдата или гражданского, был свой предел.
Вот "Здоровяк" проехал ещё один мост недалеко от Роттердама, захваченный десантниками Штудента, тоже одетыми в маскхалаты но с особыми шлемами, отличающимися от стандартных армейских. Обер-фельдфебель, небрежно прислонившийся к ограде моста и чистивший свой "МР-38", увидев его броневик, тут же встал и отдал приветствие, скалясь в довольной улыбке. Его люди, около взвода, расположившись по обе стороны сооружения, последовали примеру командира. Некоторые из них белели свежими повязками а на обочине лежали три тела, накрытые плащ-палатками. Чуть в стороне, небрежно сваленные в кучу, лежали другие трупы, навскидку больше десятка, в голландской форме. Было видно что парни успели повоевать и им пришлось заплатить свою цену чтобы
Не останавливаясь, Гюнтер тоже козырнул и одобрительно улыбнулся обер-фельдфебелю, признавая его заслуги в захвате важного моста. А потом, снова схватившись покрепче за края люка, мысленно перенёсся во вчерашний день..
..
– Чёрт тебя побери, Шольке, что это значит?!
– встретил его голос раздражённого Папаши, который с комфортом расположился в своём штабном автобусе. Чуть подальше стояли его начальник штаба, лишь мельком бросивший взгляд на вошедшего Гюнтера и снова уткнувшийся в карту, а также старый знакомый, адъютант Роске, встретивший его сочувственной улыбкой.
– Что вы имеете в виду, обергруппенфюрер?
– осведомился он, став по стойке "смирно".
– Хватит держать меня за деревенского дурачка, Шольке!
– гневно сказал Дитрих, встав на ноги и подошедший к нему вплотную. Ростом он был явно ниже высокого Гюнтера и ему приходилось задрать голову чтобы смотреть в лицо. Это явно не нравилось обергруппенфюреру и он сразу отошёл на шаг, заложив руки за спину.
– Почему мне докладывают что командир моих разведчиков куда-то пропал и никто не знает где он находится? Роске трижды пытался связаться с тобой и каждый раз ему говорили что ты на минутку покинул машину! Эта минутка превратилась в целый час! И какого чёрта ты весь залит кровью?!
– спросил Папаша, словно только сейчас это заметил. Хотя, может так оно и было..
– Виноват, обергруппенфюрер!
– вытянулся Шольке. Кожу на лице стянуло и он мельком подумал что сейчас выглядит как какой-то вурдалак из голливудского кинофильма.
– Обзор из броневика был плохой и чтобы разобраться в обстановке на поле боя мне пришлось его покинуть. Невдалеке увидел группу солдат, оставшихся без командира, был вынужден взять их под своё командование и повести на штурм. Как только мы смогли прорвать оборону и расширить прорыв то вернулся в своё подразделение. Докладываю: в моём отряде погибших нет, раненых семнадцать, из них пять тяжёлых! Потерь в технике нет, все машины исправны и готовы к бою. Горючее и боеприпасы пополнены! Что касается моего внешнего вида.. Хотел умыться перед докладом но мне передали чтобы немедленно явился к вам.
Дитрих на это удивлённо хмыкнул и обернулся к адъютанту:
– Нет, ты слышишь, Роске? Обзор, видите ли, был плохой! И потерь нет! Да ещё в таком виде! И что мне с ним делать, скажи?
– Думаю, вам следует, прежде всего, отпустить его умыться, обергруппенфюрер..
– подал голос тот, с серьёзным видом глядя на Папашу. Вот только Гюнтеру показалось что Роске едва сдерживается от улыбки.
– А уже потом решать что с ним сделать: наказать за оставление своего подразделения без командования, или же наоборот, поощрить.
– Что?! Поощрить?! Ты что, Роске, смеёшься надо мной? За что мне его поощрять?!
– неподдельно изумился Дитрих, воззрившись на своего адъютанта.
– Позволю себе обратить ваше внимание, обергруппенфюрер, что кровь на лице и форме оберштурмфюрера Шольке явно не его собственная!
– объяснял тот.
– Значит, с высокой вероятностью, она вражеская. А если вы хорошенько приглядитесь к ножнам его кортика то увидите что на них тоже есть кровь. И я почти уверен что оберштурмфюрер участвовал в ближнем бою, собственноручно расправился с врагом и помог прорвать голландскую оборону. Мне кажется, если это подтвердится, есть основания не только для поощрения но и награждения командира наших разведчиков нагрудным штурмовым знаком.