За тебя, Родина!
Шрифт:
– Конечно, командир, что со мной сделается?
– его заместитель широко ухмыльнулся, явно радуясь появлению Гюнтера.
– Правда, эти свиньи сожгли моего "Аттилу" но ничего, никто не погиб, успели выскочить и укрылись в этом кафе. Эх, жратвы тут только нет а я бы не отказался..
– сокрушённо вздохнул он.
– Даже не сомневался, толстяк..
– рассмеялся Шольке, дружески подначивая крепкого гауптшарфюрера. Тот понятливо усмехнулся, зная что это всего лишь подтрунивание.
– Значит так, через.. уже четыре минуты я и ещё человек пятнадцать с той стороны улицы атакуем южный вход этой четырёхэтажки. Ты, вместе со
– Так точно, командир!
– кивнул заместитель, со всем вниманием слушавший указания.
– На любой подозрительный шорох летит граната, потом очередь из автомата или пулемёта, и только потом заглядываем мы.
– Молодец, именно так!
– удовлетворённо ответил Шольке, желая максимально помочь группе Братшнайдера хотя бы советами.
– Боеприпасов не жалеть, вы все мне нужны живые! Ясно?
– Совершенно, оберштурмфюрер! Только вы это..
– замялся здоровяк.
– Тоже там осторожнее..
– Не бойся, в ближайшее время умирать я точно не собираюсь!
– подмигнул ему Гюнтер и, чтобы дополнительно его подбодрить, спросил: - Надеюсь, ты помнишь что должен восстановить наш обменный алкогольный склад? По твоей вине он сгорел в "Здоровяке", так что даже не собираюсь знать как и где ты достанешь замену. Это твоя проблема!
Тот затрясся от сдерживаемого смеха и его лицо расплылось в предвкушающей ухмылке:
– Об этом не волнуйтесь, командир, старина Бруно всё сделает как надо!
– И не тяни с этим, после взятия этого сраного Дюнкерка я собираюсь закатить такую пьянку после которой вы все забудете как вас зовут, а не то что про войну!
– громко сказал Шольке, специально чтобы его услышали присутствующие солдаты.
Эсэсовцы встретили такое многообещающее заявление настоящим радостным рёвом и задорными возгласами на тему кто кого перепьёт и что именно раздобудет гауптшарфюрер. Оставив Бруно успокаивать разошедшихся подчинённых оберштурмфюрер двинулся к выходу.
Подняв таким образом боевой дух своих солдат Гюнтер вернулся обратно через улицу, снова сыграв со смертью в кошки-мышки. Хотя, если прятаться за двумя танками, продолжавшими обстреливать угловое здание из своих пулемётов, опасность была не такой уж и большой.
К тому времени как он снова забежал в дом там уже все были готовы и ждали только его. Неведомо откуда появился и Ханке, тщательно проверяющий свой пистолет-пулемёт. Форма Шольке, хоть и прикрытая мокрой плащ-палаткой, всё равно была влажной и доставляла неприятные ощущения. Но сейчас явно не до того чтобы её сушить, поэтому Гюнтер тут же забыл об этом неудобстве.
– Ну что, все готовы?
– спросил он, игнорируя просительный взгляд остающегося Виттмана.
– Так точно!
– слитно грянул ответ его штурмовиков.
На него смотрели все солдаты, сжимавшие в руках своё оружие. "Сосиска", его брат-пулемётчик, Ханке и остальные. Появилось тоскливое ощущение что совсем скоро кто-то
– Хорошо! Ах да, группе Брайтшнайдера нужно подкрепление! Так, Аппель, Брюне, Вегенер, Зиммель и Клоц! Живо бегите к Бруно, поступаете в его распоряжение!
– вспомнил он, и пятеро эсэсовцев, не прекословя, послушно побежали к выходу.
– А вы все за мной! Пора навестить наших "друзей" в том доме и передать им горячий привет от фюрера! Верно, парни?
На лицах бойцов появились улыбки и Шольке поддержал их своей довольной усмешкой. И первым направился по коридору вглубь дома, чтобы вылезти из окна там где их не будет видно вражескому гарнизону.
Выбраться чуть в стороне от занятого противником дома удалось без потерь. Правда, несколько пуль защёлкало по стене здания, когда из окна вылезали последние подчинённые, но обошлось. Видимо, их всё же кто-то увидел но было уже поздно. На то чтобы перебежать не широкую улицу потребовалось всего несколько секунд и вот уже почти пятнадцать штурмовиков во главе с ним самим, прижимаясь к стене противоположного дома, быстро добрались до угла.
Но только Гюнтер хотел подобраться к нему, чтобы осмотреть южную сторону углового здания, как с северной части улицы знакомо застрочил французский пулемёт! Это было до того неожиданно что оберштурмфюрер сам не успел опомниться как тело рухнуло прямо в лужу на тротуаре а руки вскинули пистолет-пулемёт в сторону угрозы. За спиной раздался болезненный стон и проклятия. Чёрт, кого-то зацепило! Но оглядываться времени не было, надо уничтожить тех кто в них стреляет, пока их всех тут не положили..
Сквозь пелену мелкого дождя Шольке разглядел напротив треклятого дома кустарно оборудованную пулемётную позицию противника с французским ручником "МАС М1924/29", вдобавок прикрытую несколькими стрелками с винтовками. Вытащенная на улицу мебель в виде шкафов, какие-то ящики, и даже тяжёлая чугунная ванна.. чего там только не натащили французы, чтобы хоть как-то обеспечить себе защиту. Конечно, такая огневая точка не выдержит сколько-нибудь серьёзного противодействия но и у Гюнтера сейчас не было ничего кроме винтовок и пулемётов! Гранату добросить нечего было и думать, он не умеет кидать её на сотню с лишним метров.
Француз снова выпустил по ним длинную очередь и Шольке прижался к асфальту, лихорадочно пытаясь найти выход. Умные, сукины дети, грамотно расположили один из пулемётов. Танки, и те кто перестреливался с гарнизоном противника его не видят, поскольку для этого им нужно оказаться в центре перекрёстка перед самым зданием, а это смертельно опасно. А французы теперь простреливают ту улицу, по которой немцы могут попытаться подобраться к дому с флангов и таким образом прикрывают "мёртвые" зоны основной массы обороняющихся в четырёхэтажном здании. Что ж, решение хорошее, но не для самих французов. Стоит его эсэсовцам прорваться к перекрёстку то пулемётчику и стрелкам не позавидуешь, перебьют в упор. Тем не менее, сейчас этот пулемёт им как кость в горле. Лежать на месте и перестреливаться вообще не вариант. Над укреплением изредка появлялись каски но попасть в них было бы очень большой удачей, на которую Гюнтер не надеялся. Нет, надо как-то иначе..