За тебя, Родина!
Шрифт:
Питерс, следя за пальцем Болсома, заметил что тот назначает им объекты для обороны на главных улицах и наиболее вероятных путях наступления немцев. Это были угловые дома на перекрёстках, откуда защитники могли простреливать подступы и нанести максимальный урон врагу. Наиболее подходящим вариантом для обороны было бы занять позиции на восточном берегу канала Мардик в парке Жакобсен, на границе районов, но увы, на это уже не было ни времени ни возможностей. Учитывая сколько времени прошло после захвата вокзала и прорыва с запада немцы наверняка были как раз где-то там. Точного местонахождения противника никто не знал, поскольку наземной разведкой не озаботились
Конечно, при такой хлипкой обороне в качестве опорных пунктов была велика вероятность что мелкие группы противника просочатся по второстепенным улицам, окружая защитников, но тут уж ничего не поделаешь. Возможность создать сплошную линию фронта была нереальной при острой нехватке боеприпасов и мотивированного личного состава с нормальным боевым духом. Оставалось лишь надеяться что "гансы" не захотят оставить у себя в тылу такие вот "занозы" и пока не разберутся с ними то вперёд большими силами не двинутся. В таком случае у парней на берегу появится чуть больше шансов на спасение.
Питерс не тешил себя иллюзиями, мысленно уже смирившись со своей судьбой. Выжить у арьергарда, прикрывающего главные силы и жертвующего собой, ничтожно мало шансов. Скорее всего он погибнет. Есть, конечно, небольшая вероятность что его возьмут в плен но поскольку сам Юджин, так же как и его командир полковник Болсом, сдаваться не собирался то это крайне сомнительно. Написать бы последнее "прости" родне но с кем отправить, учитывая что даже просто пробраться на корабль очень трудно? Ладно, чему быть того не миновать. Делай что должен и будь что будет! Иногда такая философия успокаивает..
Ему, по воле судьбы и пальца полковника Болсома, досталась позиция примерно в центре этой цепи импровизированных опорных пунктов. По его словам это был четырёхэтажный жилой дом с мансардой и аптекой на первом этаже. Выдвигаться предстояло сразу после того как Питерс примет на себя командование новой сводной группой добровольцев, неизвестно где и как собранных Болсомом. После того как все присутствующие офицеры уяснили себе задачи и были готовы действовать полковник попросил их задержаться. Он почти минуту смотрел каждому в лицо, словно пытаясь отложить их себе в память, а потом крепко пожал им руку.
– Я хочу сказать каждому из вас, господа, что вы - самые лучшие и храбрые офицеры, которыми мне довелось командовать за всю мою службу нашей короне!
– сердечно проговорил Болсом, неизвестно почему крепко стискивая челюсти.
– Я горжусь вами, и эти слова сказаны не для пафоса, поверьте! Знаю, что больше мы в таком составе точно не встретимся но.. если на войне всё-таки бывает чудо.. то пусть вы останетесь живы и тоже вернётесь домой! И передайте мои слова вашим солдатам! Это последний приказ, который вы от меня услышите.. Прощайте, джентльмены!
Юджин, к своему великому удивлению, настолько расчувствовался что ощутил как защипали глаза, а язык отказывался выговаривать слова. Британскому офицеру не пристало лить слёзы как какая-то изнеженная леди, поэтому он чуть повернулся в сторону, чтобы другие не заметили его слабость. Казалось бы, они знакомы с полковником меньше двух недель, но чувствовать над собой его отеческую заботу и твёрдую командирскую волю в обстановке усиливающегося хаоса ему было очень приятно. Это придавало уверенность в себе и успокаивало. Питерс верил что нужно просто выполнять приказы Болсома на своём уровне а уж тот позаботится обо всём остальном.
Да, в Ватандаме
Он повернулся обратно как раз вовремя чтобы увидеть что сделал полковник. А Болсом, сняв исцарапанную каску и надев фуражку, вытянулся по стойке "смирно" и вскинул руку к виску. Мгновением позже все присутствующие офицеры, в том числе и сам Юджин, сделали то же самое. Даже оба французских лейтенанта замешкались лишь на мгновение. Эта сцена продолжалась секунд пять, после чего полковник тихо сказал:
– Вольно, разойтись по своим подразделениям.
Опять осмотрел их, круто развернулся и вышел из церкви под дождь, на ходу снова надевая каску. Оставшись одни офицеры переглянулись и, коротко кивая друг другу, последовали его примеру, больше не произнеся ни слова. Да и зачем? Всё что нужно уже сказано, а время и немцы не ждут. Поэтому и Питерс вышел на улицу, мысленно сосредотачиваясь на боевой задаче.
..Его сводная группа или, как мысленно их назвал лейтенант "Отряд самоубийц", ждала его в полуразрушенном жилом доме в паре минут ходьбы от церкви. Крыша и последний этаж были разрушены каким-то шальным снарядом, на улицу торчали обгорелые стропила, балки и выброшенная взрывом на тротуар домашняя мебель из верхних квартир. Перед входом в дом Юджину попался на глаза коричневый плюшевый медвежонок и широкополая белая женская шляпа. Обе вещи сильно промокли под дождём и вызывали жалость к их хозяевам. Живы ли они? Или снаряд разрушил пустое жильё? Ответ был неизвестен..
Очутившись внутри он оказался в захламленном холле куда выходили двери двух квартир. Обе были открыты, оттуда доносился гул множества голосов. Сидевший возле одной из квартир на ободранном кресле английский сержант с щербатыми зубами и грязными волосами увидел его и устало поднялся на ноги:
– Господин лейтенант, сводный отряд в количестве сорока семи человек находится на отдыхе. Докладывает сержант Макговерн.
Сам вид сержанта вызвал бы у Юджина жалость, будь они в другом месте и в другое время. Мокрая и порванная форма, грязное лицо и руки, стоптанная обувь, запавшие глаза.. Но сейчас Питерс и сам во многом походил на своего нового подчинённого, да и не до жалости было. Всё равно скоро придётся сдохнуть а уж наверху претензий ко внешнему виду точно не будет.
– Я лейтенант Питерс, согласно приказу полковника Болсома новый командир этого сводного отряда..
– ответил он, поймав себя на том что едва не зевнул от усталости.
– Отдых закончен, сержант, поднимайте людей, мы выдвигаемся на позицию. Пора немного повоевать..
– Это мы умеем, господин лейтенант..
– усмехнувшись, прокомментировал Макговерн и вдруг заорал во весь голос: - Подъём, старые худые клячи, для нас привалила работка! Строимся и идём в гости к "колбасникам!"
Гул в обеих квартирах стих и через несколько секунд оттуда начали выходить солдаты его последнего боевого подразделения. Молча, без ехидных усмешек или подначиваний, личный состав кое-как уместился в холле, окружив своего нового командира. А Юджин едва удержался от того чтобы не покачать головой от удивления.