За тебя, Родина!
Шрифт:
– Теперь что касается противника!
– Шольке перешёл к следующему пункту.
– Ориентировочно в западной части города нам противостоит до пятнадцати тысяч англичан и французов. НО!
– он повысил голос, увидев как переглянулись его подчинённые, узнав насколько подавляющим будет численное преимущество врага.
– Большая часть этой группировки уже разложилась и у неё очень низкий боевой дух! Не говоря уже об острой нехватке патронов и снарядов. Велика вероятность что многие солдаты противника станут отступать без боя или сдаваться в плен. Во втором случае есть чёткий приказ обращаться с ними гуманно. То есть, не бить, кормить, поить и отправлять на сборные пункты! Это прямое указание обергруппенфюрера! Так что без ненужной самодеятельности,
Командиры лишь переглянулись но промолчали. Приказ есть приказ, раз сказали обращаться гуманно, значит гуманно. Конечно, если сами союзники не станут наглеть.
– И последнее! Порядок действий при штурме!
– тут люди усилили внимание, поскольку этот пункт напрямую касался их жизней.
– До станции действуем только своими силами! Это значит по каждой из трёх улиц едет одна пара броневиков, прикрывая друг друга перекрёстным огнём! Первая пара - "Забияка" - "Гунн", вторая - "Аттила" - "Всегда первый!", третья - "Ландскнехт" - "Баварец"! Двигаемся не торопясь, понятно? Пехота тщательно проверяет весь дом, от подвала до чердака, нам не нужны сюрпризы в спину! С каждой группой будут идти сапёры, если они говорят стоять - стоим, скажут идти - идём. Никто ведь не хочет лишиться ноги или руки, верно? Не трогать подозрительные предметы и трупы, они тоже могут быть заминированы. Напоминаю, в любые подозрительные места сначала залетает граната, потом несколько пуль, и уже за ними заходит боец! Именно в таком порядке а не наоборот!
– все дружно засмеялись на его немудрёную шутку.
– Я хочу чтобы вы сделали всё возможное для сбережения своих людей потому что мне очень не хочется писать похоронки их родным, ясно? Думаю, вам тоже! Не расслабляйтесь! Всегда может найтись озлобленный фанатик который захочет подохнуть вместе с вами, потому что потерял боевого друга и теперь не желает умирать в одиночку. Стрелкам и пулемётчикам не спускать глаз с верхних окон домов, оттуда вполне могут бросить гранату. Что ещё?.. Ах да, если встретите сильное сопротивление то не лезьте вперёд! Ждите подкрепления, которое обойдёт с фланга и поджарит союзникам задницы. Подкрепление - это я!
– усмехнулся Гюнтер.
– Моя группа пойдёт по средней улице, чтобы помочь другим, если понадобится! Со мной будет Сосиска.. тьфу ты, роттенфюрер Раух!
– поправился он, кусая губы чтобы не рассмеяться вместе со своими подчинёнными, которые явно тоже сдерживались от смеха. Все настолько привыкли называть их единственного нештатного огнемётчика по прозвищу что многие даже не знали его звания и фамилии.
– Как только будет проблема то зовите нас, мы поможем. Правда, Раух?
– С удовольствием, командир!
– рявкнул тот, сильно выделяясь своим могучим телосложением среди и так высоких эсэсовцев.
– Поджарить? Это я с радостью! Люблю огонь! А можно мне у нашего шписа получить дополнительную порцию сосисок?
– спросил он, картинно сглотнув.
Этого уже не выдержал никто и все присутствующие громко расхохотались, в том числе и сами Гюнтер с Раухом. Шольке дал им пару минут чтобы поднять себе настроение и, дождавшись когда смех утихнет, снова стал серьёзным:
– Так, вроде всё сказал.. Я буду возле "Аттилы", через него стану держать связь. Бруно, командуешь той парой броневиков которые наступают от моста прямо на север! Виттман, на тебе самая западная улица! Всем всё ясно, камераден? Вопросы?
– Командир, а что же эти танки, которые крутились возле моста? Они разве не с нами?
– поинтересовался Бруно.
– Нет, они будут поддерживать штурмовые группы 94-й пехотной.. А наши танки мы встретим на станции!
– покачал головой Шольке.
– Ещё что-то?
– Никак нет, командир!.. Поняли и запомнили!.. Увидимся на станции!
– отозвались остальные.
– Отлично, желаю всем выжить самим и сохранить своих людей!
– сказал Гюнтер, видя как сквозь дождь к нему бежит давешний посланец сапёров. Кажется, начинается?
– Господин оберштурмфюрер, велено передать что переправа готова,
– тяжело дыша выпалил весь промокший ефрейтор с усталыми глазами и стучащими от озноба зубами.
– Хорошо, отдыхайте! Теперь настала наша работа!
– ответил ему Шольке и повернулся к своим командирам.
– По машинам! Готовность - две минуты!
И, проверив в последний раз личный "МР-38", побежал сквозь водяную хмарь к своей боевой группе..
Глава 65
Дюнкерк, Франция.
28 мая 1940 года. Утро.
Гюнтер Шольке.
Уже рассвело полностью, но солнца не было и в помине. А дождь, словно издеваясь над эсэсовцами, усилился ещё больше, ограничивая видимость. Но делать нечего, город сам себя не возьмёт, надо сжать волю в кулак и атаковать..
Вереница броневиков, ревя моторами и разбрызгивая из-под колёс грязь, подъехала к переправе, сделанной чуть левее останков разрушенного моста. Промокшие до нитки армейские сапёры торопливо лезли в свои грузовики, стряхивая шматы грязи налипшие на сапоги. Остались лишь те кто должен был следить за переправой разведчиков, они выстроились двумя линиями, обозначая проход и не обращая внимания на редкие выстрелы остатков обороняющихся.
Едущий первым "Забияка" будущей грозы англо-американских танковых войск чуть увеличил и так немаленькую скорость и вихрем проскочил железное полотно, уложенное на пару высоких понтонов. За ним последовали и все остальные боевые машины, в том числе и "Ганомаги", везущие в своих открытых корпусах солдат штурмовых групп.
Гюнтер, сидевший возле башни "Аттилы", проводил их взглядом и сосредоточился на действии своей группы. А в неё входили - два броневика в качестве основной огневой мощи, два поддерживающих их своими пулемётами бронетранспортёра и около сорока пехотинцев СС, включая взвод самого Пауля, который решил наступать рядом с ним. В принципе, неплохие силы, если ими правильно распоряжаться. Остановить или же задержать их могло не меньше роты вражеской пехоты или танки, но ни тех ни других в поле обзора не было.
После того как бескровно перебравшиеся немецкие части оказались на северном берегу то стрельба полностью прекратилась. Скорее всего, остатки защитников моста, видя сколько появилось врагов и не имея возможности им помешать, приняли разумное решение отступить подальше. Вот и хорошо, если так, Гюнтер был бы рад, сохранись такая тенденция и дальше. Меньше потерь - быстрее продвижение.
Вот, наконец, и их улица, та которая отведена им для наступления.. Дождь неистово хлестал, словно пытался устроить второй всемирный потоп, и Шольке то и дело сплёвывал воду попадавшую в рот. Шлем, конечно, помогал в этом плане но увы, его козырёк был маловат чтобы полностью уберечь хозяина от излишков влаги. Куда больше Гюнтер беспокоился о своём верном "МР-38" который при такой мокрой погоде переставал быть таким надёжным, особенно если влага попадала внутрь открытого предохранителя или же отверстия для выбрасывания гильз.
Оберштурмфюрер прекрасно знал недостатки своего пистолета-пулемёта - сильно греющийся ствол, отсутствие цевья, ненадёжный предохранитель, износ главной пружины, самопроизвольные выстрелы при падении.. и это ещё не все "болезни" оружия. Дело в том что первые модели, одну из которых сейчас сжимали его руки, использовали довоенные магазины с более плотным расположением патронов. С одной стороны, это позволяло набить внутрь больше боеприпасов, но с другой зарядить последние голыми руками было довольно трудно из-за тугой пружины. Чуть позже Хуго Шмайссер придумает магазин с шашечным расположением патронов, и специальную "заряжайку" заодно, но возникнет другая проблема - грязь и пыль приводящие к заклиниванию при интенсивной стрельбе, которую тогда решили только в 1942 году. Понятное дело что все эти недостатки во многом образовались из-за стремления конструкторов и фирм к удешевлению производства, вот только крайними оказались опять солдаты..