За тебя, Родина!
Шрифт:
После того как Крамер ненадолго замолчал Гюнтер, внимательно слушавший некоторые неизвестные ему подробности, только головой покачал, удивляясь тупости Кристиана. Уму непостижимо, подразделение осталось без связи а их командира это нисколько не заботит! Как же, у него ведь день рождения! Да, радист тоже виноват, пусть и неумышленно, но если бы Бахман сразу отпустил его в Седан тот успел бы отремонтировать рацию и принял приказ. Но нет, наплевательство и высокомерие к подчинённым сыграли с ним злую шутку. Ладно, с этим понятно, но почему.. Впрочем, на едва оформившийся у него вопрос унтерштурмфюрер сразу дал ответ.
– Убедившись что гарнизон города не отвечает на вызов, штаб полка решил связаться с Седаном и через него передать сообщение..
– продолжил эсэсовец свой занимательный рассказ.
–
Вот оно что! Точно, Гюнтер вспомнил этот момент.. Действительно, было такое. Командир "263" в пути доложил ему что антенны повреждены и обещал отремонтировать их в течении часа после прибытия на место, если сумеет найти нужные запчасти. Но потом начались срочные работы по укреплению обороны, на которых бросили и экипажи броневиков, затем бой, поэтому дальнюю связь так и не успели восстановить.. Прямо-таки настоящий "закон Мэрфи", всё что могло случиться, чтобы не дать установиться нормальной связи между ним и Дитрихом, то и случилось.. Вот чёрт! А ведь Крамер не упомянул что Гюнтер всё-таки связывался с Дитрихом на узле связи Седана, после разговора с майором Альтманом! Что это? Он не знает или же намеренно умолчал об этом факте, который не в пользу Шольке? А может знал и заранее предупредил связистов чтобы в случае чего придерживались этой версии? К счастью, похоже, председатель трибунала и Бахман тоже не имеют понятия о том что было в Седане, иначе..
– Исходя из вышесказанного не вижу оснований обвинять оберштурмфюрера СС Шольке в самоуправстве, поскольку он действовал не только сообразно сложившейся обстановке но и строго по приказу!
– говорил Крамер, глядя на насупившегося майора.
– Почти вся вина лежит на обер-лейтенанте Бахмане, который проявил преступную беспечность и наплевательское отношение к своим прямым служебным обязанностям по обеспечению безопасности подразделения. Я не буду делать упор на употребление им спиртных напитков во время службы, это не имеет прямого отношения к делу, но призываю тщательно учесть все те нюансы которые я вам изложил, господа!
И не успели члены трибунала опомниться как Дитрих тяжело встал со своего места и подошёл к Гюнтеру. Он повернулся лицом к майору и его помощникам а потом, презрительно скривившись, заговорил:
– А теперь и я вам кое-что скажу, господа офицеры! Скажу прямо и без всяких увёрток! Вы все обосрались, понятно? Вы все, армейские тугодумы, уверенные что всегда и во всём лучше нас, СС! Вот он, этот вот оберштурмфюрер, мой главный разведчик, он сделал то что вы бы никогда не смогли сделать! Что именно? Он спас ваши пухлые задницы! Чёрт вас побери, да если бы не он то сейчас десятки наших дивизий могли оказаться в таком котле что пришлось бы бросать все планы и хлебать дерьмо не ложками а кастрюлями! Вы что, даже не понимаете что Шольке с парой сотен парней, всего с несколькими пушками, которые нашёл только проявив чудеса изворотливости, остановил и уничтожил целую танковую дивизию?! Целую, мать вашу, вражескую дивизию с более чем сотней танков!
– грохотал Зепп, всё больше расходясь.
– Вы видели сколько французского хлама ржавеет за городом?! Это всё его работа, понятно?! Его и тех героев что были вместе с ним плечом к плечу! Между прочим, именно армейские офицеры, ваши коллеги, помогли ему удержать город! И то что вы сейчас все здесь сидите и важно надуваете щёки это благодаря ему! Да вы Шольке на руках
– уже кричал Дитрих, повергнув в изумление не только членов трибунала но и самого Гюнтера.
– А вы смеете судить моего парня только за то что он выполнил то что я ему приказал?! За то что он выжил там где просто не мог выжить?! И не просто выжил но и сумел спасти десятки других людей, при этом выполнив боевую задачу?! По доносу какого-то жалкого пьяницы в погонах обер-лейтенанта, которому я бы не доверил даже чистить нужники в казармах Лихтерфельда?! Вы окончательно спятили, господа?!
– от гнева его лицо налилось кровью, да и сам Зепп сейчас напоминал изготовившегося к бою быка.
– Знаете, я видел многих достойных офицеров Вермахта которым с удовольствием пожал бы руку! Но уж точно не вам!
– покачал головой обергруппенфюрер, окинув их презрительным взглядом.
– Вы - позор нашей армии! Будь я более несдержанным то вышвырнул бы вас отсюда как нашкодивших щенков, но я не какой-то там варвар! Поэтому сделаю всё цивилизованно, так как вы любите!
– он, не оборачиваясь, протянул руку назад и безмолвный Роске тут же вложил ему в руку лист бумаги.
– Вот! Читайте! И только посмейте хоть слово сказать против! Я вас лично прикажу арестовать и позабочусь о том чтобы недавно назначенный шефом гестапо господин Мюллер уделил вам особое внимание! И гауптшарфюрера Брайтшнайдера я тоже заберу с собой, нечего ему тут прохлаждаться!
– с этими словами Зепп быстро подошёл к столу и с размаху бросил лист прямо перед лицом майора, вынудив его отшатнуться.
– А ты, Шольке, за мной! Это приказ! Я не хочу больше оставаться в этой богадельне ни минуты! Здесь всё пропахло гнилыми армейскими сапогами..
И, больше не обращая ни малейшего внимания на ошеломлённых членов трибунала, развернулся к выходу, решительно печатая шаг. Сбитый с толку Шольке заколебался но выразительный жест Роске, задержавшегося на пути к двери, развеял его сомнения. В конце концов, раз его прямой командир приказывает то надо выполнять! Тем более оставаться в компании этой тройки у него самого не было ни малейшего желания.
Кинув последний взгляд на донельзя удивлённого майора, с вытаращенными глазами уткнувшегося в лист который впихнул ему Зепп, Гюнтер отбросил колебания и поспешил за Дитрихом, мимо растерянного часового, не получившего приказа и поэтому не знающего что делать. Все те секунды что они втроём шли к выходу Шольке с напряжением ждал окрика вернуться или чего-то подобного, но не дождался..
Выйдя на улицу, где по-прежнему было пасмурно и дул прохладный ветер, Гюнтер вздохнул полной грудью, чувствуя себя словно заново рождённым. Что не говори но момент был очень напряжённый.. Кстати, что это за бумага, настолько повергшая трибунал в шок что те даже не пикнули когда Зепп увёл его за собой? Неужели случилось чудо и его женщины смогли пробиться к Гитлеру а потом и выпросить ему помилование? Неплохо бы узнать..
Благодарно кивнув улыбнувшемуся Роске Шольке догнал "Папашу" и почтительно спросил, пока они шли через площадь:
– Обергруппенфюрер, разрешите вопрос?
– Говори!
– буркнул Зепп на ходу, даже не оборачиваясь.
– Чем вы так элегантно обмакнули их в дерьмо?
– несколько по-простому обратился он к своему начальнику, зная что тот не любит излишнего чинопочитания, а также его презрение к тыловикам.
– Они выглядели так словно увидели волю самого фюрера!
Дитрих, не останавливаясь, обернулся к нему и коротко хохотнул:
– Так и есть, Шольке, ты попал в самую точку! Ночью, пока я спал, примчался курьер с ближайшего аэродрома, прилетевший прямо из Берлина, и вручил мне в руки пакет с письмом. Я ненавижу когда меня будят посреди ночи и готов был сделать ему разнос на весь город, но ради такого известия велел Роске подарить ему бутылку вина из запасов бургомистра этого городишки! Не знаю как именно, скорее всего тут помогли твои таинственные связи в окружении нашего фюрера, потому что сам я так и не смог дозвониться до него, но там был приказ снять с тебя все обвинения и вернуть на службу. Так что забудь про этих тыловых крыс, Шольке, у нас с тобой на носу серьёзная проблема!