За…сто…лье

Рогов Александр Александрович

Об Адмирале сразу же пошли легенды, возможно, что некоторые его крылатые выражения были и придуманы, но наверняка не бывает дыма без огня. Он любил подчёркивать, что он – крестьянин, не обременённый интеллектом. «Математика мне пригодилась один раз в жизни. Когда у меня ветер снёс за борт фуражку, я согнул проволоку интегралом и достал фуражку из воды», «Моя мать – безграмотная крестьянка, она в слове из трёх букв делает четыре ошибки», – второе выражение он произнёс при посещении моего корабля. Тогда он был в хорошем настроении и забрал на гауптвахту всего пятерых матросов. До его прибытия на флот процедура оформления на гауптвахту арестованных за проступки воинов была настолько трудной и мучительной,

что с первого раза, как правило, не удавалось сдать нарушителя на перевоспитание. Сидит перед офицером наглый прапорщик или мичман, проверяет у матроса всё – начиная от носков и заканчивая шапкой. Если на каком-нибудь атрибуте форменной одежды нет подписки, соответствующей данным нарушителя или она сделана нечётко – приходите завтра. Теперь же, привозя арестованного, достаточно было сказать, что его арестовал Адмирал, и можно было не беспокоиться ни о чём, привозить нарушителя хоть в чём мать родила – его без лишних слов тут же брали под своё заботливое крыло должностные лица гауптвахты.

Рассказывали, что многие старшие офицеры, которые были на разборе учений, производимых Адмиралом, падали в обморок, некоторые получали сердечные приступы, ибо в выражениях крестьянский сын не стеснялся. Однажды, как мне рассказывал мой сослуживец, Адмирал проводил какое-то совещание, и к командиру бригады, сидящему в зале, несколько раз подходил оперативный дежурный в звании капитана 2 ранга. Комбриг сидел в середине первого ряда, и поэтому дежурный вынужден был наклоняться, чтобы доложить информацию, и к Адмиралу, кроме как задом, по-другому расположиться не мог. Адмирал дважды или трижды косился на партерную позицию дежурного и не выдержал. С криком: «Пошёл на…, подполковник!» – он разогнался и вонзил свой царственный ботинок в худой зад непочтительного военнослужащего.

Как-то раз на нашем корабле расположился штаб объединения, и на предстоящие учения к нам приехал Адмирал. Естественно, он был встречен с трепетом, граничащим с ужасом и почтением, весьма похожим на лизоблюдство. На совещание он пришёл в трико, тапочках и в майке. Сел за стол, велел подать себе чаю, стал шумно его прихлёбывать и начал заслушивать флагманских специалистов. Когда начал докладывать первый, он тут же прервал его.

– Ни хрена ты не знаешь, работаешь по шаблону, доложи мне физику процесса.

Флагманский, позеленев от страха, начал что-то блеять. Адмирал, выматерив его и обозвав непотребными словами, пообещал подумать о соответствии флагманского занимаемой должности, затем перешёл к другому. Процесс повторился. На этом совещании сидели офицеры с кораблей, которым Адмирал предложил самое сладкое кушанье – мелко нарубленное рагу из их начальников. Вскоре очередь дошла и до нашего флагманского специалиста, уважаемого нами человека, щёголя и красавца. Наш капитан 1 ранга был всегда уверен в себе, несуетлив, немногословен, умён и сообразителен. Несмотря на то, что доклад его был обстоятелен и толков, этого уважаемого человека Адмирал также унизил и оскорбил. Мы, младшие офицеры, опустили головы, было невыразимо стыдно. Потом он, развалившись в кресле, в трико, майке и тапочках, заявил нашему флагманскому:

– А ты, наглец, стоишь перед адмиралом с не застёгнутой верхней пуговицей на рубашке! И вообще все вы здесь в кабаке, что ли?

Все судорожно стали застёгиваться. Минуты три длился нескончаемый полив мата крестьянского сына на ни в чём не повинных потомков пролетариев, хотя кто знает, возможно, наш флагманский происходил из дворян, но чувство собственного достоинства господа большевики выбили из всех категорий бывших подданных Российской империи. Вскоре этот срам закончился, все разошлись подавленные, но у крестьянского сына настроение, наоборот, поднялось. И вообще, может

быть в далёком будущем, на Руси избавятся от исторически вбитого в нас страха перед начальником, Ведь если начальник хам, сволочь и делает жизнь подчинённых невыносимой, тогда он считается прекрасным организатором у своих начальников. «Хороший, сильный командир». – говорят о таком. Видимо, беспредельная наглость, беспардонность и полное отсутствие так называемых сегодня комплексов (совесть, человечность, интеллигентность и т.п.) способствует мощному карьерному взлёту людей, подобных Адмиралу, хотя я не отрицаю его великих организаторских способностей, и думаю, что все, кто Адмирала знал, со мной согласятся.

Однажды оперативный дежурный бригады, расположенной под окнами штаба флота увидел, как баркас одного из кораблей, стоящих у пирса, прошёл к своему кораблю между стенкой и швартующимся в это время кораблём, что категорически запрещается Международными правилами предупреждения столкновения судов (МППСС). Парень он был с юмором и решил разыграть старшего на баркасе, тем более они были хорошо знакомы. Позвонив на корабль, он позвал к телефону совершившего грубый морской проступок офицера и сказал:

– Ну ты, Серёга, даёшь! Ты сейчас подрезал швартующийся пароход, и тебя увидел Адмирал. Иди, он тебя вызывает.

– Всё, труба мне! – чуть не зарыдал Серёга. – Чёрт меня дёрнул торопиться!

– Суши сухари! – «посочувствовал» дежурный. – Сейчас он разрубит твой член на пятаки.

Серёга, рыдая, побежал к командиру корабля. Командир пришёл в ужас и спросил:

– А мне с тобой идти надо? Что сказал оперативный?

– Да ничего не сказал.

– Ладно. – сказал, подумав, командир. – Я с тобой пойду, но в кабинет к Адмиралу ты зайдёшь без меня, а я в приемной подожду. Ежели что, кликнешь.

И они, стеная и плача, отправились на экзекуцию. Дежурный же, хохоча, стал рассказывать эту историю своему сменщику.

– Пусть знает, салага, как подрезать пароход при швартовке! – сказал он ему. – Потопчется на КПП и вернётся, пропуска в штаб у него нет, тогда и расскажу правду.

– А ты разве не знаешь, что к Адмиралу пропускают без пропуска, достаточно сказать, что к нему идёшь. – заметил сменщик.

– Да ты что! – похолодел дежурный. – Первый раз слышу.

– Звони быстро, может, ещё не ушёл.

– Да ушли они с командиром в штаб флота минут пять назад. – сообщил дежурный по кораблю ошалевшему от страха оперативному.

В штабе флота служил однокашник оперативного.

– Юра, срочно перехвати Серёгу! – оперативный был близок к панике. – Что, к Адмиралу правда без пропуска можно попасть? – он уже хватался за соломинку.

– Да давно уже такой порядок, ты что, не знал? Бегу…

– Давай, Юра, давай, выручай, если он попадёт к Адмиралу, мне кранты!

Юра побежал. Оперативный знал, что у кабинета адмирала всегда стоит очередь, состоящая из старших офицеров, и очень надеялся, что старший лейтенант к адмиралу попадёт не сразу. Юра опоздал.

– Иди, родной, иди! – капитаны первого и второго рангов с радостью уступили очередь на «эшафот» молодому старшему лейтенанту, надеясь, что им меньше достанется.

– Чего тебе, салага, надо? – Адмирал встретил старшего лейтенанта довольно приветливо.

– Товарищ адмирал, я больше не буду! – зарыдал старший лейтенант.

– Чего не будешь? Говори толком.

– Корабли подрезать… При швартовке…

И Серёга, как на духу, всё рассказал Адмиралу. Через двадцать минут на гауптвахту отправились и оперативный, и Серёга. Правда, Адмирал долго смеялся и дал им по всего лишь по пять суток, они его здорово развеселили. Серёгин командир тут же получил личную аудиенцию у Адмирала, после которой долго ходил, держась за сердце.