За синим горизонтом событий
Шрифт:
Все оказалось в полном порядке, как мы и предполагали. Джанин дожидалась меня у стойки большого телескопа, и показателем ее хорошего настроения было то, что она даже не упомянула, кто свернул эту чертову трубу.
Я позволил ей первой вернуться на корабль, а сам еще несколько минут поплавал в пустоте. Не потому, что мне очень нравился вид давно осточертевшей Галактики. Только здесь, в безвоздушном пространстве, я мог себе позволить побыть в относительном одиночестве.
Мы по-прежнему делали больше трех километров в секунду, но судить о скорости было невозможно — не с чем сравнивать. Казалось, мы вообще
Старый Питер — он произносит свое имя как Пейтер — все время рассказывает самые фантастические истории. Одна из них — о его отце, который якобы служил в отряде «оборотней» СС. Легендарному «оборотню» в конце войны не могло быть больше шестнадцати. По словам Пейтера, он должен был перевозить реактивные двигатели для истребителей МЕ-210, которыми только что вооружили Люфтваффе. Героический мальчонка до самой смерти не мог себе простить, что не доставил двигатели вовремя, поэтому летчики Люфтваффе не смогли справиться с «Ланками» и В-17, что, по его мнению, изменило бы ход войны. Всем рассказ показался ужасно интересным, особенно когда мы услышали его в первый раз. Но суть истории заключалась не в этом. Самое забавное, как юный наци перевозил последнее слово техники — в упряжке. Но не лошадей, а быков. И даже не на крестьянской телеге, а на санях. Новейшие турбины — и крепколобый паренек по щиколотки в навозе и с ивовым прутиком в руке.
Болтаясь в безвоздушном пространстве на огромном расстоянии от Земли, которое корабль хичи одолел бы за один день (если бы у нас был такой корабль и мы могли бы заставить его лететь, куда нам нужно!), я ощутил что-то вроде сочувствия к отцу Пейтера. Мы сейчас находились в аналогичном положении. Единственное, чего нам не хватало, так это навоза.
* * *
День тысяча двести восемьдесят четвертый. Изменение курса прошло гладко. Мы забрались в свои системы жизнеобеспечения и привязались к амортизационным сиденьям. Все наше оборудование и баллоны с воздухом аккуратно вписались в предназначенные для них места. Учитывая, что предстоящее дельта-V было ничтожным, мы не очень волновались. К тому же в случае аварии в пяти тысячах астрономических единиц от дома наши системы лишь продлили бы мучения. Но мы аккуратно выполнили все, что положено, как делали это все три с половиной года.
После поворота, когда химические ракеты вывели нас на финишную прямую и снова уступили место ионным двигателям, мы увидели ЕЁ. Вера долго жужжала и потрескивала, а потом нерешительно объявила, что все в порядке, хотя окончательное подтверждение должно было прийти с Земли несколько недель спустя.
Ларви первой выбралась из своего сиденья и оказалась у приборов. За несколько секунд она вывела ЕЕ в фокус. А мы завороженно смотрели на конечную цель нашего затянувшегося путешествия — Пищевую фабрику!
Она раздражающе дергалась в рефлекторе-отражателе, удерживать ее в фокусе было чрезвычайно трудно. Этому способствовали и ионные двигатели, которые вызывают некоторую вибрацию корабля. К тому же мы были еще очень далеко от фабрики. Но уже видели ее. Она имела цвет железной окалины и тускло синела на фоне черного космоса.
Продолговатая форма у Пищевой фабрики была несколько странной, размеры — гигантского небоскреба. Один
— Вам не кажется, что ее чем-то ударило? — со страхом проговорила Ларви.
— Нет! — резко ответил ее отец. — Она так сконструирована!
— Откуда ты знаешь? — спросила Ларви, но Пейтер ей не ответил. Ему просто нечего было сказать, мы все это прекрасно понимали и очень боялись. Если фабрика окажется поврежденной, нас ожидали большие неприятности. Конечно, премия все равно наша, но после семи лет тяжелейшего пути мы рассчитывали на настоящую крупную выгоду. И эта хрупкая надежда основывалась на том, что Пищевая фабрика действует. Или по крайней мере доступна для изучения и ремонта.
— Пол! — неожиданно обратилась ко мне Ларви. — Взгляни-ка на этот бок. Он только что показался. Там, случайно, не корабли?
Я сощурился, стараясь разглядеть, что она заметила. На длинной ровной стороне фабрики виднелись с полдесятка выпуклостей — три или четыре поменьше и две большие. Насколько я мог судить, они напоминали наросты вроде тех, что рисуют на поверхности астероида Врат.
— Ты же бывший старатель, — ответил я. — Тебе виднее.
— Я думаю, это они. Но, Боже мой, ты только посмотри на эти два. Они такие огромные. Я летала в одноместных и трехместных кораблях, видела множество пятиместных. Но ничего подобного никогда не встречала! В них может поместиться не меньше пятидесяти человек. Если бы у нас были такие корабли, Пол... если бы у нас были такие корабли...
— Если, если, — презрительно фыркнул Пейтер. — Если бы у нас они были и мы могли бы посылать их, куда хотим, мир давно бы принадлежал нам! Будем надеяться, что они еще действуют. Пусть хотя бы парочка из них работает!
— Будут работать, отец, не беспокойся! — послышался сзади сладкий голос. Мы повернулись и увидели Джанин. Она стояла, упираясь коленом в утилизатор, и держала в руках бутылку нашего лучшего домашнего самогона. — Кажется, мы собирались отпраздновать. — Джанин ехидно улыбнулась.
Ларви задумчиво посмотрела на сестру, но сдержала себя и только сказала:
— Прекрасная мысль, Джанин. Передавай по кругу. Джанин сделала небольшой глоток и отдала бутылку отцу.
— Я решила, что вам с Ларви несколько глотков не помешают, — откашлявшись, проговорила она. Только после того, как ей исполнилось четырнадцать лет, Джанин получила разрешение пить крепкие напитки. Ей они еще не нравились, и она делала это только потому, что хотела выглядеть взрослой.
— Отличная мысль, — кивнул Пейтер. — Я на ногах уже... сейчас соображу... да... больше двадцати часов. Нам нужно будет хорошенько отдохнуть после посадки. — Он передал бутылку моей жене, которая не мешкая влила в свое привычное горло не меньше ста граммов.
— Я не хочу спать, — оторвавшись от горлышка, проговорила Ларви. — Знаете, что бы я сейчас хотела сделать? Еще раз прокрутить запись Триш Боувер.
— Боже, Ларви! Мы видели ее уже миллион раз.
— Я знаю, Джанин. Если не хотите, не смотрите, но я все думаю, может, один из этих кораблей — корабль Триш? И... Ну, просто хочу еще раз взглянуть.
Джанин лишь крепче сжала губы, но промолчала. Когда желает, она контролирует себя не хуже старшей сестры — это тоже было определено заранее, перед тем как мы получили назначение.