За счастьем
Шрифт:
Обычный чемодан, коричневый, на колесиках, прямо посреди прихожей.
– Явился, гад… – прошипела Алена и, вооружившись длинным обувным рожком, прокралась в кухню.
Сейчас она огреет этого хама. Она потянула воздух носом. Он, что, еще и готовит, пока Алены нет дома?! Ну, козел, держись!
– Привет, мам, – резко обернулась к ней лицом Вета. – А ты это чего?
Алена опустила рожок и виновато спрятала его за спиной.
– Привет дочка. Да так, думала мышь пробежала…
– Откуда ей тут взяться? – улыбалась
На ней были надеты модные дырявые джинсы. Пучок из небрежных волос и яркая помада. Тут же накинут домашний халат и повязан фартук Алены сверху этого всего. В общем, вид у Веты такой, как если бы домохозяйка решила принарядиться по случаю удачного приготовления овощного рагу.
– Это же рагу? – спросила Алена глядя в сковородку. – А ты, кстати, что тут делаешь?
– Я жить к вам приехала, – обрадовала маму блудная дочь.
– Как так приехала домой? А как же Консерватория?
– А я взяла «академ», – сказала дочь спокойно. – Потом переведусь в какой-нибудь местный ВУЗ. Так, что радуйся! Я к вам совсем. А где папа?
Еще чего не хватало! Это второе учебное заведение за последние два года! И если с тем, что Вета бросила архитектурный, Алена уже смирилась, то прощание с Консервой приняла как-то болезненно.
– Так, подожди! – не могла успокоиться она. – Как это «академ»? Почему? А где вообще Никита? Он же так хотел, чтобы вы там где-то пели… Или играли!
– Мам, ну у меня нет таланта! Я кто угодно, но не певица и не скрипачка. Этому учатся с детства, любят. А я не люблю!
– Но Никита! – возразила Алена, которая вообще-то терпеть его не могла.
– Ой, мам! Ты сама говорила, что он комок бездарности…
– Кусок, – поправила ее Алена.
– Да не суть! В общем, нет больше никакого Никиты! Где Никита? Нет Никиты! – театрально кричала она в зашторенное окно. – Да пошел он!
Она загрустила. Взяла тарелку и стала накладывать рагу, отрезала немного хлеба. Алена смотрела на Вету и от души очень сильно понимала дочь. Она выглядела подавлено. Алена решила спросить аккуратнее, чтобы капризная Вета не закрылась от нее окончательно.
– Вы расстались? Он тебя бросил?
Виолетта жевала рагу. Молча, перемалывала каждый кусочек. Видимо, подбирала слова. Но на лице играло равнодушие.
– Я сама ушла. Зачем тебе знать это? Садись, расскажи лучше, где отец. Я сто раз спросила, а ты не отвечаешь!
И как теперь ответить на ее вопрос? Вот, что действительно сумел Вадик сделать хорошо, так это расположить к себе Вету и стать для нее роднее, чем сама Алена. Она любила отчима. И он тоже любил Вету, как родную дочь. Но сам не смог сказать ей о том, что изменил. Гад, какой же гад!
– Ты ушла не только от него, Вета, – продолжала Алена уклоняться от ответа.
– Мама, какая разница, где я буду учиться? Мне одинаково не нравится каждая профессия!
Нет. Это удар уже ниже пояса.
«Как у вас с папой», – стучало в голове Алены.
Ни с родным папой, ни с отчимом у мамы ничего не получилось!
– У нас с папой, – деликатно начала она. – Тоже не все и не всегда гладко. Сейчас мы решили взять паузу…
– Как это, паузу? Вы уже старые для этих дел, – засмеялась она. – Или вы расстались, я не пойму, мама?
– Вета, лучше будет, если папа объяснит сам. Я могу сказать, что он меня очень сильно подвел. И жить дальше при таком раскладе я не могу.
– Ясно, – выдавила она. – Окей. Хорошо.
Виолетта продолжила ужин и молчала. Потом заговорила о том, что она будет делать дальше. Алена поняла, что она переживает.
– Пойми, Вета. Это наши отношения. Тебе всего двадцать лет. И ты не должна строить свою жизнь как у нас. Мне казалось, ты любишь Никиту.
– Мне двадцать два почти! – поправила ее дочь. – Это не меняет суть вещей. Если вы разошлись то, что поделать… Мне грустно. Но я переживу. А Никита остался в прошлом. Он, представляешь, предложил мне выйти замуж. Родить ребенка. А я не хочу детей. Это огромный труд. И я ушла.
– Вот так просто? – удивилась мать. Хотя она была больше рада.
– Это тяжело, дочка, не спорю. Но если бы у меня не было тебя, то не знаю, как бы я вообще жила. Ты просто еще совсем маленькая. Какие дети? Пожили бы для себя, просто так. Ой, я уже говорю, как наша бабушка…
Вета улыбнулась. Встала и обняла мать.
– Бабушка у нас мировая, – протянула она. – Жаль, что ей недолго уже осталось.
– В каком смысле? – не понимала Алена. – Я только с ней говорила днем!
Глава 4
С каждым новым днем Вадим отчаянно жалел, что так по-глупому облажался перед женой, опрометчиво приехав на дачу в этот злосчастный день.
И мало того, что все планы пришлось срочно менять, так еще и жить теперь он был вынужден в гостинице.
К Николь не пошел. Пока он должен сохранять статус одинокого мужчины, непонятого женой. Вот так.
Всегда одетый с иголочки, сейчас он пришел на работу снова в помятой двухдневной рубашке и в одном и том же сером костюме. Не хорошо.
Еще один день – и все уже точно поймут, что Вадик живет где-то очень далеко от своего красивого гардероба и дорого парфюма.
Вадима Александровича на работе любила вся, без преувеличения, женская половина коллектива.
Вадик пришел в фирму еще кудрявым юношей, а сейчас расцвел, стал настоящим специалистом. Он всегда был нарасхват.
Если бы в их организации была почетная доска «Самый завидный холостяк», фото Вадима не сходило бы оттуда до момента пока он не нашел себе эту Алену.