За пределом

Веселова Янина

Побледневшая Лаванда стояла ни жива ни мертва.

– Слова растеряла, милая?
– голос Доу был обманчиво мягким.
– А с памятью твоей все в порядке?
– наматывая на кулак ремень, участливо поинтересовался он.
– Помнишь, что я обещал выпороть тебя, если услышу хоть одно плохое слово про Надин?

– Не надо, папочка, - бунтарка отступила на шаг.

– Так помнишь или нет?
– незаметное движение вперед.

– Я больше не буду, - Лаванда снова попятилась.

– Конечно не будешь, залечишь поротую

задницу и поедешь к тетке. Ей как раз тебя не хватает. И жениху… Такой упорный мужик попался. Ко мне приезжал, благословения на брак просил, да… - Магнус резко выбросил вперед руку и ухватил за косу не успевшую увернуться дочь.

– Ааа! Пожалуйста!
– тоненько взвизгнула та.
– Не надо, папочка.

Этот звук лезвием опасной бритвы полоснул по натянутым Надюшкиным нервам. Сроду не битая отцом, она кинулась к тому единственному, кто поднимал на нее руку.

– Не надо, Магнус! Отпусти ее!
– вцепившись в руку с ремнем умоляла она.
– Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!

– Рогатый с тобой, - Доу словно куклу отшвырнул дочь.
– Забери сестер и жди, пока не позову. Ну!

Рык, и девочек словно ветром сдуло.

– Что же ты творишь, цветочек?
– Магнус повернулся к стоящей на коленях жене.

– Сама не знаю, - призналась та и замолчала виновато.

А после, словно придя к какому то решению, тряхнула головой, облизнулась и покраснела.

– Надин?

Не отвечая, она ухватилась за мужнин ремень, неверными пальцами сражалась с пряжкой, а после и со шнуровкой на штанах.

– Надин?
– голос Доу охрип.

– Не смущай меня неудобными вопросами, пожалуйста, - выпуская на волю истомившийся крупный перевитой венами возбужденный член, сглотнула она.

– Ты с ума сошла.

– И пусть… - согревая дыханием своего мужчину, прошептала Надя.
– Большой… - тонкие пальцы, лаская, пробежались по всей длине.
– Твердый, словно сталь обернутая бархатом… И вкусный, - она слизнула капельку предъэякулята и прикрыла глаза.
– Похоже на устрицы, которыми ты кормил меня на прошлой неделе.

– Надин, - взмолился Доу.

– Только имей в виду, что я никогда раньше этого не делала, - Надюшка доверчиво смотрела снизу вверх.
– Но я постараюсь…

С этими словами она чуть привстала и теперь уже решительно облизала чувствительную головку, а после обхватила ее губами. Наградой за это послужил низкий стон, показавшийся самой лучшей музыкой. Приободрившись, Надя взялась исследовать доставшееся богатство губами и языком. Обхватила ствол рукой, лаская и направляя.

Не так уж это оказалось и сложно, скорее увлекательно и опьяняюще. Да, именно так, власть над сильным властным мужчиной, стонущим от ее ласк, пьянила.

– Надин!..
– услышала она и положила Магнусову руку себе на затылок, позволяя запутаться в чаще каштановых кудрей и шалея от ее уверенной тяжести.

Отрывистые резкие движения Магнуса, подсказали, что финал

близок, и Надя поспешила вцепиться руками в его бедра, сжав пальцы так, что и не оторвать. Еще один стон, низкий рык и его семя, пахнущее морем, во рту.

– И что это было, цветочек?
– без сил опустившись на теплый пол кухни и притягивая к себе жену, поинтересовался Магнус.

– Почему ты спрашиваешь? Не понравилось?
– дернулась та.

– Я чуть с ума не сошел, - признался он.
– Просто неожиданно… Думал, что мы просто поговорим.

– Просто, - засмеялась Надя.
– Когда у нас все было просто? И вообще, ты знаешь, кажется слово 'пожалуйста' и правда волшебное. Оно действует возбуждающе не только на тебя, у меня тоже выработался рефлекс… на потрахушки.

– Бесстыдница, - ухмыльнулся довольный полученным объяснением Доу.
– Моя…

– Кхм, - многозначительно откашлялся за плитой домовой.
– Извиняюся за беспокойство, но ужинать давно пора - дети голодные. И нервные, да…

***

Завтракать со всей семьей у Нади почти никогда не получалось: то Бэрри нужно было накормить, по подлить Магнусу кофе, разделить добавку между домашними кашеедами… Все ложилось на ее плечи, но Надюшка не жаловалась. Тем более, что есть особо и не хотелось. Голод просыпался позже, словно дожидался, когда отправится на свою ужасную работу Магнус, девочки затеют между собой игры, стола исчезнет грязная посуда, а в кухонное окно заглянет солнышко.

Вот тогда-то в тишине и покое можно было выпить спокойно кофейку и слопать пару плюшек. Очень часто компанию Надюшке составляла белая дама - большая любительница кофе, вкусняшек и тишины. Все домашние быстро привыкли к этому и старались не беспокоить молодую хозяйку в такие минуты.

– Надин! Что там нужно было пересадить?
– звонко спросила Лаванда, которой всегда было плевать на заведенные порядки.

– Да-да, я уже иду, - не отвлекаясь от чтения исторического романа, откликнулась Надя и сделала большой глоток остывшего кофе.

– Делать, я говорю чего, команда ты глухая, - бесцеремонная девица постучала по переплету книги.

– Делай что хочешь, - Надя сердито захлопнула книгу.

– Я помочь тебе хочу, - Лаванда стащила у мачехи сырник.
– А Полинка твоя мне работы не дает. Типа прорыхлила, что сказано и вали, - тараторила старшенькая с набитым ртом.

– Правда что ли?
– растерялась Надюшка.

– Истинная, - подтвердил Онуфрий Ильич. - Ромашка наша нонче копалась в грядках шибче иной куры.

– Уж прям, - проголодавшаяся на свежем воздухе Лаванда приступила ко второму завтраку.
– И вообще, мне такие сравнения обидны, вот.

– Скажите, пожалуйста, какие мы нежные, - проворчал домовой.

– Я где-то читала, - невпопад начала Надя, - что если курице надеть специальные сапожки, то она не сможет портить грядки… Лаванда, ты не заболела?