За пределом
Шрифт:
— Хорошо горит, — выдохнул Сирень, когда мы пересели в другую машину. — Знаете, парни, хоть я вам и не говорила ещё, но мне нравится огонь.
— Я один надеялся, что она скажет, что любит нас? — обвёл нас взглядом Алекс.
— Честно говоря… да, — кивнул Малу.
— Звучало так, что она это хотела сказать, — кивнул я.
— Ой блин, любовью обделённые… — фыркнула она и дала по газам, поднимая облака пыли и оставляя позади горящую машину. — Если вам так важно, то ладно. Хорошо, парни, я действительно рада, что вы со мной.
Последние слова она сказала с улыбкой.
— А вчетвером дашь? — сразу же спросил Алекс.
— Алекс, блять! — рявкнула тут же Сирень.
— Реально, Али, это перебор. — поморщился Малу и заслужил благодарную улыбку. — Причём у тебя уже есть девушка. Сирень даст нам в троечка.
— Да сукин ты сын, Малу! Ну ты и сучонок! — заверещала Сирень, а Малу и Алекс с довольными улыбками дали друг другу пять. — Никому я не дам! По морде дам, вот это уж точно, сучьи вы дети!
Она в порыве ярости втопила педаль газа, и нас буквально вжало в спинки кресел. Мы просто летели по заброшенной грунтовке, выезжая из индустриальных комплексов и поднимая за собой клубы пыли. Машина подлетала на кочках, в поворотах нас сносило вбок, и я, с замиранием сердца и каким-то сумасшедшим желанием мчаться быстрее, наблюдал за тем, как мы летим по дороге.
— Быстрее, Сирень. Давай ещё быстрее! — Алекс явно тащился от её езды. Даже несмотря на то, что нас подбрасывало в воздух.
Но хочу сказать, что это было действительно весело. Нестись по дороге на полном газу, подлетать на кочках так, что просто взлетаешь с сидушек, и ударяться головой о потолок. Проезжать в заносе повороты, едва-едва, проходя по самому краю. Это были словно американское горки, и если бы не боль в груди, которая бесконечно стреляла меня, я бы смог действительно насладиться этой дикой поездкой.
Так мы домчались до леса. Зимой из живого, с густыми зарослями, он превратился в буквально в мёртвый лысый лес с голыми серыми стволами деревьев на многие километры. Он выглядел как декорации к какому-нибудь фильму, где фигурировал проклятый лес — серый и безликий. Абсолютно пустой. Мы проехали вглубь, где располагался небольшой заброшенный аэродром, который когда-то был военным, а теперь стал лишь напоминанием о военном прошлом Маньчжурии. В принципе, кроме взлётной полосы, здесь ничего и не осталось.
Здесь же ждал и едва ли не родной для всех хэтчбек Сирени. Под конец она так дала по тормозам, что нас бросило вперёд, а машину повезло юзом по дороге. Нас развернуло на бетоне, и мы едва не перевернулись, но в конечном итоге благополучно остановились.
— Ну что, сукины вы дети, ещё кто-нибудь что-нибудь хочет мне сказать? — окинула она нас строгим взглядом.
— Классно водишь, — выдавил я улыбку. — Я бы сказал, что мужики, все мне известные, нервно курят в сторонке по сравнению с твоей ездой.
Сирень улыбнулась.
— Ты добавь, что у тебя друзей с машиной нет, — усмехнулся Алекс, и её улыбка мгновенно поблекла.
— Вот же ты, Али… Взял и расстроил её, — вздохнул я. — И всё же, Сирень, я уверен, что ты дашь прикурить большинству мужчин за рулём.
С этими словами, кряхтя, как столетний старик, я выполз
— Вот! Слышал, щенок?!
Прохладный чистый воздух бодрил. Казалось, что я ещё никогда не чувствовал себя настолько живым. Просто удивительно, как мотивирует жить проходящая рядом с тобой смерть. Я не буду врать, что в тот момент передо мной пронеслась вся жизнь перед глазами или я подумал, что умираю. Ничего подобного, я в тот момент даже не задумывался об этом.
Просто именно сейчас на меня наваливается всё понимание того, насколько я был близок получить свою пулю. Близок к собственной смерти.
Вдохнул полной грудью, чувствуя, что вдыхать всё же больно, и начал раздеваться. Хотелось посмотреть, на что похожа моя грудь.
— Я же говорил, бронники пригодятся, — вышел из машины Малу.
— И ты был прав, за что я говорю тебе спасибо, — кивнул я, снимая пуховик, а вслед за ним и бронежилет. Потом кофта, футболка и…
— Хм… ну не так уж и плохо, — оглядел мою заплывшую жиром грудь Малу. — Синяки синяками, но вроде как и всё. Кажись, тебя ещё и жир спас от более плачевных последствий. Кстати, слушай, Тара, ты не боишься, что скоро тебе лифчик придётся носить?
— У сестёр попрошу, — отмахнулся я, разглядывая свою грудь.
Несколько обычных синяков, словно кто-то бил кулаком в мою грудь. Два так вообще слились в один. Но ни жутких кровоподтёков, ни ощутимого скрежета рёбер, переломанных пулей, ни вмятин или чего-то такого. Обошлось, можно сказать.
— О, стриптиз от Тары, — усмехнулся Алекс, вылазя из машины. — Так чё, может откроем мешок?
— Там может чернила стоят, которые забрызгают её, — посмотрел с сомнением на сумку Малу.
— Если стоят чернила, то стоят в большом чемодане, который должен, по идее, находиться внутри этой сумки, — объяснил я. — Или там внутри ещё одна сумка.
— То есть это просто сумка? — уточнил Алекс.
— Да.
— Окей… — он осторожно открыл сумку, словно ожидал, что в любую секунду она сдетонирует у него в руках. — Да, слушай, внутри ещё одна сумка. Большая брезентовая сумка.
Алекс вытащил на свет зеленоватую сумку из брезента с железным скобами сверху, которые закрывались, как на старых кошельках. Здесь они были опломбированные обычной бумажкой с росписью.
— Внутри этой, кстати говоря, вполне могут быть чернила, — заметил я. — Так что…
— Так что просто разрежем дно и дело с концом, — пожал Малу плечами и пошёл к хэтчбеку Сирени.
— Захвати мне куртку, пожалуйста, заодно! — крикнул я ему вдогонку. А то на улице декабрь как бы, и мне совсем не тепло вот так стоять.
Мы сделали, как и предложил Малу — разрезали дно сумки. Как выяснилось, чернил внутри всё же не было. Однако, когда мы проверяли пачки денег, то нашли одну фальшивую. С виду она выглядела как все другие. Однако мы тоже не просто так их проверяли. Поэтому, когда Малу раздвинул купюры посередине, увидел, что внутри этой пачки есть полое пространство. Там и лежал маленький маячок. В отличие от фильмов, он не мигал, был без антеннки или чего-то характерного. Обычная пластмассовая коробочка.