За полвека до Бородина
Шрифт:
Александр Ильич Бибиков умер в Бугульме весной 1774 года от холеры, не успев разгромить крестьянскую армию Пугачева. Осенью того же года это сделал за него Суворов.
Товарищ Миши, Василий Бибиков, впоследствии стал директором императорских театров, заняв тот самый пост, который вначале принадлежал Сумарокову. Гавриил — пошел по военной линии, не столь, впрочем, успешно, как Александр Ильич, скончавшийся в чине генерал–аншефа.
Связи Михаила Илларионовича со всеми Бибиковыми были полезны и плодотворны. Не только сами Бибиковы, но и их многочисленные родственники — особенно Шишковы —
Особо же следует сказать о Катеньке Бибиковой, ставшей через пятнадцать лет женой Михаила Илларионовича.
Все знавшие ее отмечали ум, красоту и хорошую образованность. Она обладала сильным характером, и Михаил Илларионович не только любил ее, но и по достоинству оценивал эти качества.
Однако на этом мы и закончим наш рассказ о семействе Бибиковых, ибо Екатерина Ильинична достойна того, чтобы ей было посвящено отдельное повествование или уж, по крайней мере, краткое отступление.
8
Среди премудростей воинского учения кадетам третьего курса надлежало «читать всех военных авторов и делать на них рефлекцы, сиречь отражение в аннотациях; рассуждать о всех знатных баталиях и акциях; рассуждать те погрешности, отчего они — сии баталии и акции — потеряны, а также и те случаи применять, отчего они выиграны».
Сражения и походы Цезаря и Александра Македонского были одновременно и азбукой и столпами сей науки.
Кроме них, в большом почете были полководцы нового времени: австрийские генералиссимусы Раймонд Монтекукколи — победитель турок и шведов, и Евгений Савойский — гроза все тех же османов и французов; французы — маршал Анри де Тюренн и герцог Луи Конде, немецкие военачальники — имперский главнокомандующий Альбрехт Валленштейн и прусский король Фридрих II.
Изучали труды и деяния и многих иных теоретиков и полководцев — Вигеция, Пишегрю, Крисье…
Однако ж из всех сих «персон первого градуса» более прочих запомнился Мише римский полководец Фабий, прозванный Кунктатором, что означало «Медлитель».
Может быть, потому, что «рефлекц» о его походах делал сам Миша, а может, и оттого, что все кадеты без исключения выказывали Фабию открытую неприязнь и совершеннейшее непочтение, Миша же всячески оправдывал и защищал его.
Среди кампаний древности изучали кадеты и так называемые Пунические войны, которые велись более ста лет меж Римом и Карфагеном.
Фабий предводительствовал во Второй из этих войн и пожал злополучную участь полководца, замыслов коего не понял народ Рима и потому строго судил воинские его деяния, не проникая в их суть, но видя лишь внешнюю сторону проводимой им кампании.
Готовясь к рассказу о Фабий, Миша прочитал книгу греческого историка Полибия, в коей подробно о сем повествовалось, вычертил схему походов Фабия и важнейших баталий, им данных.
Придя в класс, он приколол листы к доске и, читая «рефлекц», в нужных случаях подтверждал слова свои тем, что означено было им на планах.
Как и в других подобных сему случаях, кадеты внимательно слушали и потом должны были расспрашивать, уточнять и возражать, если сообщение не казалось им бесспорным. г
— В 219
Римляне полагали, что станут сражаться с Ганнибалом и в Африке — возле самого Карфагена, и в Гишпании — на восточном ее побережье, возле Сагунта.
Однако же Ганнибал об этих их планах проведал и, не дожидаясь нападения, сам оное совершил.
Он быстро двинулся в Италию, перешел Альпы и поразил гордых римлян в сражениях на реках Тицина и Требия, а вслед за сим разбил их в баталии. На берегу Тразименского озера тогда погибла почти вся армия римская и военачальник ее — консул Фламиний.
Вот тогда–то и встал во главе оставшихся войск Фабий. Он понял, что с малыми силами ему не сдержать Ганнибала, и стал от решительных баталий уклоняться, но множеством мелких стычек и нападений вражескую армию ослаблять, а лаче того — не давать ей возможности получать с родины своей никакой помощи, ни резервами, ни оружием, ни провиантом, всеми сими способами совокупно, истощая армию Ганнибала и подводя ее медленно, но неуклонно к погибели.
Он и совершал так, как задумал, уводя армию неприятеля в глубь Италии и изматывая ее, но народ был такою его тактикою недоволен, за то и прозвал его Кунктатором — Медлителем.
Фабий был смещен, а на его место поставлен сторонник решительного сражения — консул Теренций Варрон.
2 августа 216 года армия Варрона остановилась при деревне Канны — уже много далее Рима — и приготовилась к генеральному сражению.
Римлян было 80 тысяч, карфагенян — 50. Несмотря на то, было войско Варрона окружено и почти все перебито.
Никогда еще дотоле не бывало столь полной победы, как при Каннах.
Вот тогда–то и вспомнили о Ф. абии и признали мудрость его, в осторожности заключающуюся, ибо продолжай он отступать, то и не было бы сей прежестокой конфузии и судьба Рима не повисла бы на волоске тончайшем.
Кадеты, выслушав Мишу, все же не признали Фабия героем. По ним, лучше было проиграть баталию, но выказать себя героем, нежели позорно пятиться и убегать от противника.
Миша же стоял на своем, утверждая, что «конец — делу венец», а конец был венцом для римлян, и они увенчали лаврами победителя именно Фабия, а Ганнибал в конце концов испил горечь поражения.
И хотя разошлись они, так и не убедив друг друга, но спор этот навсегда запомнился Мише. А кроме того, он понял, что не всегда правы те, кто составляет большинство, и еще одно понял: нужно идти своим путем, если твердо веришь в его правильность.
Отступление 6,
переносящее нас на двадцать лет вперед во Францию.
В 1779 году в Отенском коллеже одноименного старинного городка появился десятилетний мальчик — маленький, злой, с оливковым цветом лица и дурным французским выговором. Он пробыл в коллеже несколько месяцев и из–за того, что бедняк–отец не смог содержать его, был переведен в другое учебное заведение — Бриеннскую военную школу уже на казенный кошт.