За полвека до Бородина
Шрифт:
8
И еще одно событие навсегда запомнил Миша: известие о первой в его жизни войне, которой хотя и не участником, но все же современником он был — войне Семилетней.
Говорить о возможности войны стали еще весной 1756 года, а к Рождеству не было никого, кто не считал бы вопрос решенным: в последний день 1756 года Россия подписала союзный договор с Австрией, что означало ее вступление в войну против прусского короля Фридриха II и его союзников — англичан и северогерманских княжеств.
К этому времени Фридрих уже пятый месяц бил австрийцев. Он вторгся в союзную Австрии Саксонию
Обеспокоенные успехами «скоропоспешного короля Фридрикуса», зашевелились и сами австрийцы, и их союзники — французы и русские.
С запада в германские земли двинулись армии маршала д'Эстре и принца Субиза, с востока — армия фельдмаршала Степана Федоровича Апраксина.
Медленно шел Апраксин из Лифляндии в Восточную Пруссию: 24 июня взял он Мемель и почти за два месяца после того прошел по Пруссии еще шестьдесят верст — по версте за сутки.
19 августа 1757 года у деревни Гросс — Егерсдорф пятидесятипятитысячная армия Апраксина была внезапно атакована двадцатичетырехтысячным корпусом прусского фельдмаршала Левальда, но отбила нападение и разгромила пруссаков.
Путь на столицу Восточной Пруссии — Кенигсберг благодаря этой победе оказался открытым, но Апраксин, пройдя вперед лишь несколько верст, возвратился в Лифляндию.
В Петербурге заговорили об измене, о тайных сношениях русского главнокомандующего с наследником престола Петром Федоровичем, для которого Фридрих Прусский по–прежнему оставался кумиром и предметом восхищения.
А здесь, как на грех, тяжело заболела Елизавета Петровна. Говорили о возможной ее кончине, и осторожные сановники оправдывали медлительность Апраксина: а ну как помрет императрица, а Петр Федорович замирится с немцем — что тогда?
Однако таких было мало. И были они там, в дворцовых коридорах. А все, кто любил Россию и радел за ее честь и ее безопасность, осуждали труса и изменника Апраксина и требовали суда над ним.
Императрица выздоровела, Апраксина арестовали и заключили в тюрьму.
В начале 1758 года Ларион Матвеевич получил чин инженер–майора, а в конце года стал инженер–подполковником.
Тогда же был он отправлен в Ригу, поближе к театру военных действий, ибо крепости Остзейского края надобно было на всякий случай держать в состоянии полной готовности.
Вместе с собой взял он и Мишу. Рига понравилась Мише многим: чистотою улиц, опрятностью и тихим нравом обывателей, порядком во всем, что встречалось ему, в лавках, кофейнях, аптеках, даже в пивных, в кои он, конечно же, не захаживал, но, проходя мимо, видел в дверной ли проем или же в окно благонравие бюргеров и матросов, солдат и подмастерьев, мирно куривших трубки и неспешно обсуждавших свои дела в украшенных цветами аустериях.
Миша — общительный и живой — менее чем за год так преуспел в немецком языке, на коем говорил почти весь город, что вскоре стал бегло читать книги, которые в Петербурге не без усилий приходилось одолевать ему со словарем.
Здесь и учился он по немецким учебникам, и рефлекцы писал по–немецки.
В Риге же Миша окончил подготовку к поступлению в Петербургскую артиллерийскую школу, и отец, чтобы окончательно убедиться в готовности сына, учинил ему строгий экзамен.
Чтоб испытание было беспристрастным, не стал он экзаменовать сына единолично, но попросил о том
День экзаменов был выбран не случайно: именно тогда Ларион Матвеевич получил указ Военной коллегии о производстве его в чин инженер–полковника и о переводе на службу в Петербург, в Главную канцелярию артиллерии и фортификации.
Забрав с собою сына, поехал инженер–полковник Ларион Матвеевич Голенищев — Кутузов в Петербург.
Дорога же его на сей раз не была прямою, но пролегла через псковские родовые его вотчины.
Здесь и оставил он в селе своем Федоровском Мишу до конца лета, а сам отправился дальше — в Петербург.
Три возраста проходит человек в жизни своей, пока достигает поры мужества: детство, отрочество и юность.
Отроком мальчик становится в семь лет, юношей — в пятнадцать. После двадцати наступает время мужества. И не случайно, конечно, слово это — «мужество», — означая зрелый возраст мужчины, одновременно означает и стойкость в беде и борьбе, и духовную крепость, и отвагу, и доблесть, и смелость в бою.
Миша Кутузов отроком стал в семь лет, а вот юность его наступила раньше, когда стал он солдатом. И окончилась его юность не к двадцати годам, а к пятнадцати, когда стал он офицером и вместе с тем человеком, коему присущи были все качества, определяемые словом «мужество».
Но прежде чем это случилось, прошел он пору возмужания. И эта пора застала его в Артиллерийской и Инженерной школе, которую более двадцати лет назад окончил и его отец.
«Главная квартира. Калиш. 13 марта 1813 года».
…Михаил Илларионович снял со свечи нагар, пододвинул лист поближе, поставил цифру «3» и вывел: «Школа» розмыслов и хитрецов», в кою пришел я вместе с батюшкою, на три последующие года стала для меня родным моим домом…»
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
1
История 3
История школы, которую отец и сын Голенищевы — Кутузовы избрали для обучения Миши, как и почти все, что находилось и действовало в Санкт — Петербурге, в истоке своем была связана с именем и деяниями Петра.
Как говаривал навещавший дом Голенищевых — Кутузовых старый моряк и дипломат Иван Иванович Неплюев: «На что в России не взгляни все его началом имеет, и что бы впредь не делалось — от сего источника черпать будут». Неплюев был еще большим панегиристом Петра, чем даже Ларион Матвеевич, потому что однажды царь сам принимал у него экзамен, когда Неплюеву уже сровнялось 27 лет и он к тому времени давно окончил Морскую академию и вдоволь наплавался. Однако ж государь время от времени экзаменовал господ офицеров — особенно пристрастно моряков, инженеров и артиллеристов. Но здесь, как ни был строг, все же изволил сказать: «В этом малом будет толк» — и по окончании испытания тут же назначил Ивана Ивановича «Главным командиром над всеми строившимися в Санкт — Петербурге судами».
Полигон
S.T.A.L.K.E.R.
Фантастика:
боевая фантастика
рейтинг книги
