За Отчизну

Царевич Сергей

Уже поздно вечером к кардиналу вошел молодой рыцарь от герцога Бранденбургского.

Кардинал небрежно его благословил и ткнул свою жесткую руку для поцелуя:

– Вы, барон, принесли мне план?

– Его светлость шлет вашему преосвященству свой привет и почтение и передает вот это.
– И барон изящным движением вручил кардиналу объемистый свиток.

Кардинал, ничего не отвечая, развернул свиток и начал читать. Дойдя до середины, он протянул свиток брату Леонарду:

– Возьмите это и внимательно

прочитайте, потом мне расскажете... Я приказал отвести вам и вашему спутнику комнаты. Вы ночуете в этом дворце. Вместе поужинаем и потолкуем о деле. Завтра же оба в путь: я - в Вену, вы - в замок Раби. Пока же вы изучите досконально этот план крестового похода, а вечерком мне расскажете, и мы его вдвоем обсудим. Я приготовлю письмо отцу Гильденбранту. Вы свободны, сын мой. Я что-то устал...

Подойдя к кардиналу для принятия пастырского благословения, брат Леонард, бережно прижимая к груди свиток с планами похода, почтительно отвесил земной поклон и оставил кардинала Бранду в одиночестве.

2. НЕУДАЧА

Когда год назад пан Ян Крк из Ризмберка благосклонно принял пана Вилема Новака к себе на службу управляющим замка Раби, он поставил перед паном Вилемом задачу восстановить за год все повреждения в замке, причиненные во время осады и штурма его Яном Жижкой.

– Я слышал, что пан Ян Крк заключил с паном Яном Жижкой договор о вечной дружбе?
– осторожно спросил пан Вилем.

Полное лицо пана Крка мгновенно утратило свою жизнерадостность.

– Да, было...
– неохотно промямлил пан Крк.
– Действительно, было нечто подобное... да я и не собираюсь воевать, - неожиданно ворчливым тоном сказал он.
– Но еще раз вам говорю: через год замок должен быть восстановлен.

И пан Вилем, употребив нечеловеческие усилия и энергию, добился, что и впрямь - еще не истек год, а замок Раби, уже отремонтированный и обновленный, снова гордо возвышался на холме, окруженный высокой каменной стеной и глубоким рвом с водой.

Несколько дней назад пан Ян Крк посетил замок и остался весьма удовлетворен.

Заложив обе руки за пояс, пан Крк с благосклонной улыбкой на розовом, пухлом лице осматривал с высокой замковой башни двор, крепостные стены, сад, огороды, конюшни.

– Мое желание пан Вилем исполнил как нельзя лучше, и, когда будет закончена починка всех повреждений в крепостной стене позади замка, пан Вилем получит более осязаемое выражение моей благодарности и одобрения. Как ваша дочь, пан Вилем?

– Благодарю, пан Ян, Млада, слава богу, растет и здорова, но сорванец, каких мало: не барышня, а форменный разбойник!

– Ну, ну, вы уж слишком строги, пан Вилем... Добро. Так завтра я уезжаю в Дрезден и там пробуду с семьей, наверно, все лето и осень, а зимой, бог даст, переедем в наше родовое гнездо - Раби.

Помолчав с минуту, пан Крк добавил, озираясь по сторонам:

– Здесь остается за хозяина отец Гильденбрант. Понимаете?

– Вовсе не понимаю!
– недовольно возразил пан Вилем.
–

Мне этот поп только кровь портит.

– Что вы, что вы!
– испуганно остановил его пан Крк.
– Разве можно так говорить о комиссаре святой инквизиции?
– И, видимо желая прекратить этот небезопасный разговор, пан Крк поспешил распрощаться со своим управляющим и отправился к себе в покои.

Пан Вилем медленно спускался по винтовой лестнице замка, рассуждая сам с собой:

"Эх, Вилем, Вилем, гляди в оба! Попадешь в грязное дело! Недаром сидит тут это длинное пугало, недаром пан Крк все юлит и норовит поскорее в Дрезден удрать. Вилем, гляди в оба!"

Не переставая ворчать, Вилем медленно побрел через двор к себе, к дальнему крылу замка. На обширной площадке, окруженной старыми тенистыми буками, стояла девушка с арбалетом в руках и рядом с ней черноголовый Павел.

– Крепче прижимайте, барышня, приклад к плечу. Не дергайте собачку... плавно, плавно нажимайте... Вот, вот... Ну!

Стрела со свистом вылетела из арбалета и вонзилась в черное яблоко мишени, поставленной в сотне шагов От девушки. Девушка подпрыгнула на месте и принялась танцевать с веселыми криками:

– Ого! Прямо в яблочко! Павел, гляди - прямо в яблоко!

Павел, снисходительно усмехаясь, подтвердил:

– Что правда, то правда! Точно угадали, что твой арбалетчик!

Пан Вилем остановился и с укоризной в голосе воскликнул:

– Ну вот, вырастил себе утешение! Млада, ведь не за горами время, что и женихи начнут приезжать! Спрашивать станут, хорошая ли ты хозяйка. А я что скажу?

Девушка перестала приплясывать и обернулась к отцу. Тот же продолжал выговаривать:

– Что я им отвечу? Нет, моя дочь ничего не смыслит в хозяйстве, зато на сотню шагов стреляет из арбалета. Так, что ли? А скажи мне на милость, кому это нужно, чтобы его жена умела на сотню шагов в яблоко стрелять?.. А ты, Павел, в этом ей помогаешь!
– сокрушенно жаловался управляющий.

Млада вместо ответа подбежала к отцу и сунула ему молча в руки арбалет, выразительным жестом показав на мишень. Тот, не переставая ворчать себе под нос, быстро вскинул арбалет и, почти не целясь, всадил стрелу в самую середину яблока.

– Татичек! [42] Вот так татичек! Ай, как славно!
– в восторге кричала Млада.

– Пане управляющий!
– обратился к Вилему слуга.
– Вашу милость пан Ян Крк кличет - они у отца Гильденбранта сидят!

Пан Вилем поспешно отдал арбалет дочери, а сам направился в замок. Перед порталом главного входа он увидел двух мулов под седлами. Высокий монах в коричневой, грубого сукна рясе возился с седельными сумками, напевая хриплым голосом псалмы. Пан Вилем недовольно покосился на монаха.

42

Татичек (чешск.)– папочка.