За Отчизну
Шрифт:
– Доброго пути, пан рыцарь!
– Мальчик снял с белокурой лохматой головы шапчонку и внимательно поглядел на крестьянина. И хотя он прекрасно знал своего односельчанина из Троцнова - дядю Иозефа, но что-то в лице крестьянина удержало его от приветствия.
– Слушай, хлопче, - обратился к нему, словно впервые видя мальчика, дядя Иозеф, - как напрямки тут пройти к Волчьему оврагу?
– К Волчьему оврагу?
– переспросил мальчуган.
– Так вам надо спуститься вон сюда с холма и ехать прямо к лесу вон за то дерево, что в стороне стоит, и там увидите тропку. По ней прямо к Волчьему оврагу и выйдете.
Рыцарь, сидя на лошади, поглядывал
– Добро, едем, - прервал он разговор с пастушонком и, тронув коня, стал спускаться с холма.
Мальчик быстро оглянулся на темно-зеленую стену леса и, еще раз взглянув на удалявшихся всадников, вытащил из-за пазухи большой красный платок, стал лицом к лесу и начал махать платком. В лесной тишине прозвучал меланхоличный крик кукушки. Кукушка прокуковала три раза. Из-за густого куста выскочил человек и, вскинув за плечи лук, бросился бегом в глубь леса.
Всадники в это время уже приближались к лесу. Рыцарь вдруг засмеялся и, наклонившись к шедшему рядом крестьянину, слегка хлопнул его по спине:
– Вижу, боитесь вы за вашего Яна. Но меня ты можешь не опасаться, я никакого вреда пану Яну принести не хочу. Он воюет с паном Индржихом Рожмберком, а не со мной. Мое дело - передать ему, что мне велено, от пана Рожмберка.
Иозеф недоверчиво взглянул снизу вверх на рыцаря. Ему показалось, что в открытом, добродушном лице рыцаря нет лукавства. Но все же осторожность взяла верх, и он промычал что-то себе под нос вместо ответа.
– Скажи мне, любезный, давно уже воюет пан Ян с паном Рожмберком?
– Да почитай уже лет с пять будет. С чего оно все у них началось - сказать вам правду я не знаю. Толкуют, что пан Рожмберк хотел заграбастать у нашего пана Яна его дедину [13]– деревушку нашу Троцнов и землю, а пан Ян не желал их отдавать, хотя замок его только так, по названию замок - деревянный, маленький, с башенкой, и все. Но наш пан Ян уперся: не желаю становиться слугой пана Индржиха, и все тут. Вот и разгорелся у них спор.
13
Дедина (чешск.)– наследственное владение.
Как увидел пан Ян, что Рожмберк его силой выгнать порешил, отослал он в Прагу свою сестру к тетке, а дочку пана Яна приютил у себя его давнишний друг пан Соколек. Пан Ян собрал таких же, как он, обедневших рыцарей да земанов, [14] которых Рожмберки разорили, и начал нападать на замки и города панов Рожмберков. А пан рыцарь, наверно, знает, что Рожмберк в своем кулаке держит почитай весь Бехиньский и Прахенский края. Ну, как народ услыхал, что Ян из Троцнова объявил пану Рожмберку войну, - стали к нему идти все, кто от пана Индржиха обиду имел: и мужики разоренные, и бедняки из города, и шляхтичи, обедневшие по милости пана Индржиха. Вот и пошло дело. Что ни месяц, так ребята пана Яна то замок сожгут, то обоз захватят. Будеёвицкие же коншели стали на сторону Рожмберка. Тут начал воевать пан Ян и против города Будеёвице. А как захватил пан Ян со своими ребятами замок Словеницы да Новы Грады, пан Рожмберк двинул на него всю свою силу. Да ведь пана Яна не поймаешь - все мужики на его стороне: и прячут, и кормят, и одевают, а ежели что, так и об опасности предупредят, потому что он крепко за народ стоит и всем мужикам
14
3еман (чешск.)– мелкий дворянин в средневековой Чехии.
– Я вижу, что вы его оберегаете!
– заметил с усмешкой рыцарь.
– Думаешь, я не заметил, как ты нарочно к мальчишке подошел и надоумил его, что мы едем к Волчьему оврагу. Ну да ладно, будь спокоен, хлап.
– Он обернулся к латникам: - Оставайтесь здесь, трубите в рог и ждите меня. Если что случится со мной, скачите в Троцнов и доложите пану Рожмберку... А мы с тобой, дядя Иозеф, пойдем дальше, - обратился он к мужику.
Они достигли небольшой поляны, окруженной густой чащей дубов и кустов. Рыцарь остановился:
– Дальше я не пойду. Ты же иди к своему пану Яну и скажи ему, что рыцарь Вилем из Коуржима зовет его для переговоров по поручению пана Индржиха Рожмберка. Пусть рыцарь Ян из Троцнова поверит рыцарскому слову Вилема из Коуржима и придет на эту поляну тоже один для переговоров. Я буду ожидать его здесь.
Иозеф пристально поглядел на рыцаря, который спрыгнул с коня и спокойно уселся на ствол лежащего дуба, и уже на ходу бросил:
– Добро! Ждите, пан Вилем!
– и быстро скрылся в чаще кустарника.
Вилем, мурлыча про себя песню, снял шлем. Солнце припекало, и он с удовольствием подставил вспотевшую голову свежему лесному ветерку. Оглянувшись назад, он увидел внизу на склоне холма стоявших латников. Один из них изо всех сил трубил в рог, и протяжные звуки повторялись эхом в лесу.
Минут через десять послышался треск сучьев и чьи-то быстрые шаги. Пан Вилем обернулся и увидел, что из чащи кустов вышел человек и направился к нему. Вилем поднялся и, держа в одной руке повод коня, пошел навстречу незнакомцу. Потом они остановились и, испытующе глядя друг на друга, несколько секунд молчали.
Перед паном Вилемом стоял худой загорелый человек в одежде шляхтича. При среднем росте он выглядел атлетически сложенным и коренастым. В его лице было что-то такое, что сразу приковало к себе внимание пана Вилема. Вероятно, это был взгляд его глаз - серых, с выражением необычайной твердости, ума и решительности. На вид ему было не больше сорока лет.
– Я - рыцарь Ян из Троцнова, - сказал он.
– Что пан Вилем желает мне передать?
– Пан Индржих из Рожмберка велел мне, рыцарю Вилему Новаку из Коуржима, предложить рыцарю Яну из Троцнова прекратить бесполезное сопротивление и сдаться со своими людьми на милость и благоусмотрение пана Индржиха Рожмберка.
– Немного помолчав, пан Вилем добавил: - Пан Индржих велел также указать рыцарю Яну, что этот лес - его последнее убежище - плотно окружен со всех сторон воинами пана Индржиха, и по его первому знаку отряды со всех сторон сдавят и сметут с лица земли пана Яна и его отряд.
– Что еще говорил пан Индржих?
– поинтересовался рыцарь.
– Больше ничего.
Оба собеседника молчали, внимательно глядя друг на друга. Вдруг пан Ян совершенно неожиданно спросил:
– А как пан Вилем думает, что мне следует предпринять?
Пан Вилем надел шлем и в раздумье оглаживал крутую шею коня:
– Пан Индржих больше всего ненавидит пана Яна за то, что крестьяне помогают ему и сами начинают поднимать голову.
– А иначе и не может быть: у меня с мужиками один общий враг - паны, которые топчут своими сапогами и их и мои земли.