За Ореховой горой
Шрифт:
– Ну-ка, пойдем! – женщина решительно взяла юлькину руку в свою пухлую ладонь и повела за собой.
Игорь Степаныч сопротивляться завучу не стал. Юлька спокойно уселась на свое место и стала искать в атласе полезные ископаемые возле Уральских гор.
Когда урок закончился, географ велел ей задержаться.
Он дождался, пока все ребята выйдут из класса, закрыл дверь, засунул руки в карманы брюк и встал перед Юлькиной партой. Она отклонилась на стуле назад.
Две недели назад Михеев был для нее просто учителем: он рассказывал – она слушала, он задавал –
– Ну? Что скажешь? – поинтересовался Михеев.
– А что вас конкретно интересует? – уточнила Юлька, качаясь на стуле.
– Не наглей! Ты прекрасно знаешь, что меня интересует! – зловеще произнес Игорь Степаныч.
– Очки?
– Ты издеваешься надо мной?!
– Нет, я не издевалась. Мне просто хотелось быть похожей на вас. Вы такой красивый.
Географ резко грохнул кулаком по парте. Юлька вскочила, уронив стул.
– Вот дикий! – пробормотала она себе под нос.
Михеев отбежал к окну, сжимая кулаки.
Юлька забрала сумку и вышла из класса.
Возле раздевалки ее ждала подружка Маринка, с которой они жили на одном конце поселка и всегда вместе ходили в школу и обратно.
– Ну как? Сильно тебе попало? – участливо спросила она.
Юлька с усмешкой махнула рукой:
– Псих-одиночка.
Девчонки вышли на крыльцо. Для конца сентября день был на редкость теплым. На фоне ярко-синего высокого неба особенно красивыми казались желтые леса, спускавшиеся с окрестных пригорков к Раздолью. Юлька глубоко вдохнула по-осеннему сладковатый воздух и медленно-медленно выдохнула.
Дома младшая Юлькина сестра Аня, темноволосая черноглазая пампушка, играла со своим личным котом Харговендом. Правая половинка его мордочки была белой, а левая – черной. Анька нашла котенка в начале лета в придорожной канаве и нарекла в честь главного злодея из индийского фильма «Враг». Кот был нисколько не злой, до полного бешенства его обычно доводила хозяйка.
Больше всего Харговенд не любил Анькину ладошку с растопыренными пальцами, занесенную над его головой. Он сразу прижимал уши, вздыбливал шерсть и истошно орал на весь дом. Потом начинал быстро-быстро топтаться на месте и, наконец, отчаянно кидался на Аньку, оставляя ей глубокие царапины. Она добросовестно мазала их йодом и вскоре снова принималась за свое.
– И тут дурдом, – пробурчала Юлька, закрывая за собой дверь на защелку.
Наконец-то одна…
Юлька сняла школьную форму, проводила взглядом медленно проехавший за окном рейсовый автобус из райцентра, полюбовалась Ореховой горой, которая сейчас походила на огромный корабль с золотыми парусами, плывущий по ясному небу над темными, заросшими ельником оврагами. Обернувшись, она увидела свой силуэт в темной лакированной дверце шифоньера. Медленно повернулась боком. На фоне окна четко прорисовывались все очертания тела.
Теперь за уроки. Боже! Как много задано! История, химия, математика, русский. Еще и стих по литературе учить. «Мцыри». Отрывок на выбор. Юлька открыла учебник:
Ты хочешь знать, что делал я
На воле? Жил – и жизнь моя
Без этих трех блаженных дней
Была б печальней и мрачней
Бессильной старости твоей.
Давным-давно задумал я
Взглянуть на дальние поля,
Узнать, прекрасна ли земля,
Узнать, для воли иль тюрьмы
На этот свет родимся мы.
– «Для воли иль тюрьмы на этот свет родимся мы?» – несколько раз задумчиво произнесла Юля.
Для воли, кончено! Какие могут быть сомнения!?
Глава 2
Восьмой класс стоял шеренгой в залитом солнцем холле. Начинался урок физкультуры. Первый в этом учебном году – несмотря на то, что осенняя четверть уже заканчивалась. Учителя не было. И вот вдруг приехал. Только что из армии.
Сергей Сергеич Петраков.
Он стоял перед классом с журналом в руках и вел перекличку, время от времени резким движением головы закидывая набок длинную челку. Его крепкую фигуру обтягивал сиреневый спортивный костюм. Свежим запахом его одеколона, казалось, пропиталась за это утро вся школа.
– Ракитин! – по-армейски выкрикнул очередную фамилию Сергей Сергеич.
– Я, – лениво ответил белобрысый щуплый паренек.
– Что за «я-аа»? – передразнил его физрук, – Давай по-мужски! Руки по швам! «Я!»
Андрей Ракитин вытянулся и громко крикнул:
– Я!
– Вот другое дело! Рыкова Людмила? Где ты?
– Это я, – кокетливо улыбнулась смазливая Людка.
Следующей по списку шла Юля Столбова, но физрук не успел ее назвать, потому что в коридоре, громко стуча каблуками, появилась директриса. За ее плечом маячил географ.
– Извините, Сергей Сергеич, что прерываем урок, но дело неотложное, – Любовь Борисовна, стройная, коротко стриженная, всегда хорошо выглядящая женщина лет сорока пяти, провела строгим взглядом по лицам учеников, выдержала многозначительную паузу.
– Ребята! Все вы ознакомлены с правилами поведения в школе. И знаете, что их необходимо выполнять. Знаете?
– Знаем, – уныло ответил восьмой класс.
– И тем не менее далеко не все считают нужным их соблюдать! Так ведь, Булыгин? Встань прямо!
Долговязый второгодник Булыгин недовольно пробурчал:
– Чё я-то опять?
Любовь Борисовна продолжала:
– Я еще могу понять, когда безобразия происходят случайно. Когда вы бегали, толкались, и разбилось окно или дверь с петель слетела. Но вчера произошел вопиющий случай. Оскорбление учителя! – директриса говорила все громче и громче. – Во время уроков кто-то проник в учительскую раздевалку…. Ведь это надо было додуматься! Надо было не полениться из дома притащить! Подумать только! Набить карманы пальто педагога какой-то гадостью! Где ваша совесть?!