За Новгород
Шрифт:
— Почему же тогда на меня не смотришь, не приласкаешь? Лану тоже лишний раз на руки не берешь, только когда заплачет.
— То по службе у меня заботы, Милава. Извини, буду больше с вами водиться, вот прямо сейчас, — с этими словами поднял жену на руки и понес наверх в спальню, а та, довольная, засмеялась и прижалась к мужу, крепко обхватив его за шею.
Только через неделю после приема у наместника созрела мысль о возможном компромиссе — все же остаться на стороне Ярополка, но помешать тому устроить бунт и резню в Новгороде. Строил планы, как того добиться — более-менее реальные или вовсе фантастичные. Первым пришло намерение убрать боярина — как-то вывести из строя или вовсе погубить, после отказался от него. Такой шаг
Задача казалась невыполнимой, Варяжко пока оставил все, как есть — жизнь сама подскажет, как ему поступить. Да и новая затея заняла его, она пришла к нему во время разговора с Тихомиром. Как-то поделился с ним своими думами, тот высказался в ответ:
— Варяжко, вот ты толкуешь, что будет буча, весь город поднимет бунт. А что нам делать, биться с ним? Так сомнет же — нас всего ничего. Тут даже дружина у посадника может не справиться — целое войско нужно!
— Гибели воев допустить нельзя — уйдем к дружине или прорвемся из города, — ответил хмуро юный гридень. А потом, почти без перехода, высказал только что родившуюся мысль: — Надо нам ладью свою построить — будем ходить на ней через Волхов на ту сторону, да и по реке можно уйти, если нужда заставит. Только соберем ее не на колоде, а всю из досок — с ними у нас теперь заботы нет.
— Как же без колоды — на нее же набиваются доски? — переспросил отрок, уставившись в друга широко раскрытыми от удивления глазами, — Или навроде драккара варяжского?
— Нет, не драккар. То будет наша ладья, только вместо колоды будет цельный брус, к нему крепится по бокам остов из гнутых веток, а уже на них навешиваются доски. Не железными гвоздями и скобами, как на драккаре, а нагелями, да и дно будет плоским, без выступа — так легче пройдет по отмелям.
Варяжко вел речь об ушкуе. Он появится в недалеком будущем именно здесь, в Новгороде и станет на протяжении нескольких веков самым востребованным судном на Руси. Строился гораздо легче прежних ладей — без долгого выдалбливания колоды, сам весил меньше, а возил намного больше груза, да и плавал быстрей — превосходил в скорости даже драккары. Варяжко не представлял всю конструкцию судна — только основные идеи, но рассчитывал с кем-нибудь из знающих мастеров построить его или что-то близкое к нему. Загорелся этой задумкой, взялся немедленно за нее, оставив на время в сторону прежние заботы.
Глава 9
В начале весны, пришедшей в Новгород с запозданием — последний снег выпал в цветень, апреле, — в городе начались волнения, едва не приведшие к бунту. Началось с вроде ничем примечательного конфликта — мытари на торгу забрали у двух купцов только что привезенный ими из Готланда товар. Предлог — за неуплату пошлины, явно был спорным. Купцы клялись и божились, что уплатили сполна, показывали расписки, которыми обычно обходились. Мытари же, ухмыляясь им в лицо, заявляли, что по новому порядку должна быть запись в поденной книге, а ее нет. Так что следует внести в казну означенную сумму, да еще пеню вдвое большую. На то сроку три дня, потом им не видать изъятого добра, как своих ушей — пустят на продажу за бесценок, с выручки заберут недоимку.
Купцы не стали вносить явно надуманную плату, в тот же день пошли к старшине торга, назначенному наместником вместо прежнего — Видогоста. Тот вызвал мытарей, выслушал, посмотрел книгу и встал на их сторону — признал долг и пеню правильными. Расписки же об уплате пошлины, которыми купцы пытались оправдаться, назвал подложными, никакой силы теперь не имеющими. Не помогло обращение
Купленный торгаш передал с посыльным мальчишкой весточку Варяжко о начавшемся ералаше. Незамедлительно поднял дружину и все бегом помчались на торжище. Там уже народ бурлил — к мятущимся купцам присоединились покупатели, да и просто любопытные, заглянувшие сюда на шум. Обида, причиненная торговым людям, наслоилась на недовольство остальных введенными наместником порядками. Уже пошли крики поднять новгородский люд против княжеской власти, посчитаться с посадником и его служилыми, творящими произвол. Варяжко, а за ним его вои с отроками, с ходу вломились в собравшуюся толпы и добрались к помосту, с которого бузотеры подстрекали народ к мятежу.
По его команде вои окружили лобное место, сам он взобрался наверх и, взяв на болевой прием очередного оратора, заставил его замолчать. После сам крикнул во весь голос: — Люди новгородские, вас хотят погнать на убой! Пойдете на посадника и его дружину с топором — весь город умоется кровью. Вашу обиду понимаю, но силой с ней не решить. Хотите добиться своего без душегубства — думайте головой. А не другим местом, чем детей делаете!
Люди затихли, стоящий от их ропота шум унялся. И тут кто-то из толпы крикнул: — Что вы слушаете княжеского прихвостня! Его люди шастают по городу и забирают честной народ, что голос поднимает. Бейте гаденыша, не давайте ему спуску!
По знаку Варяжко одно звено бросилось к крикуну. Люди расступились, пропуская воев — те скоро схватили провокатора и повели, заломив тому руку, в свой круг. Сам же их командир продолжил речь, когда поднятый шум утих:
— Моя дружина следит за порядком в городе, унимает горлопанов, как сейчас, лиходеев. Мирным людям мы обид не чиним. Теперь же слушайте, народ новгородский, обращаюсь к вашему разуму. Надо послать ходоков от вас к князю Ярославу Святославичу, коль посадник не справляется с вашей нуждой. Но прежде пошлите людей известных по городам и весям словенским и кривичским, поведайте им о своих бедах и чаяниях. Созовите вече со всех земель ваших, заручитесь их помощью и согласием — но не на войну, а стоять друг за друга стеной. Тронешь одного — другие заступятся. Тогда ваше слово будет весомым перед князем — не только города, а всех северных земель. Подумайте и решайте, люди, но не допускайте бунта — иначе вас сомнут, когда придет войско.
Говорил Варяжко по наитию, слова сами рвались из души. То решение, которое искал недели, в эту трудную минуту родилось спонтанно, болевшее за новгородцев сердце подсказало ему. Наверное, речь юного гридня передала эту боль, люди слушали молча, не перебивая больше, а потом разошлись без шума, тихо переговариваясь между собой. Варяжко не уходил с помоста, смотрел на задумавшихся людей с надеждой, что, может быть, та сложная ситуация, создавшаяся за эти месяцы в городе, все же обойдется без крови. Когда торг опустел, сошел вниз и, оставив на всякий случай дежурить здесь одно звено, вернулся с дружиной на базу.
В тот же день побывал у наместника. Тому, по-видимому, сообщили о произошедшем на торгу происшествии и участии в нем Варяжко — не успел перешагнуть порог, как услышал от пышущего злостью боярина отповедь: — Ты что творишь, сосунок, какие речи ведешь! Против князя за этих подлых людишек встал?
— Я остановил бунт, боярин, как велел Ярополк Святославич.
— Что ты мелешь, о чем тебе велел князь? Вести против него речи?
— Следить за порядком в городе, боярин, не допустить смуты. Полагаю, что тяжбы, коль они случились, надо решать миром, а не силой, от кого бы она не исходила — от нас или новгородцев.