За миг до удара

Корнилова Наталья Геннадьевна

– Из-за Ольги, не ясно разве, – сказал Костя. – Даром, что ли, трахал её в кабинете чуть не каждый вечер…

Меня словно громом ударило. Даже дыхание перехватило от возмущения. Так этот гад, оказывается, спал с Ольгой! И теперь так подло открестился от неё?!

Нет, в моей голове такое не укладывалось. Нужно было срочно на кого-то выплеснуть накопившуюся злость. Я открыла рот, чтобы изрыгнуть проклятья в адрес самого гнусного типа, каких мне только доводилось видеть, но тут дверь со стороны Володи открылась, и ему в висок упёрлось дуло пистолета. Затем послышался хриплый голос:

– Даже

и не думай, фраер.

Но тот и без этих слов ни о чем не думал, потому что замер, остолбенев, и даже не попытался достать свой пистолет. Судя по характерным выговору и интонации, около машины стоял закоренелый урка, его силуэт был едва виден в темноте. Костя тоже это понял, и я, увидела, как задрожали его лежащие на руле руки. Следующее действие этой жуткой драмы, грозящей перерасти в трагедию, ознаменовалось тем, что дверца с моей стороны распахнулась и на сцене появился ещё один пистолет, заканчивающийся на улице другим силуэтом. Дуло прилипло к моей голове, и я услышала знакомый насмешливый голос:

– Выходи, подружка. И сумочку не забудь. Есть только одна вещь на свете, которой боится пантера, – она боится за жизнь тех, за кого отвечает. Но никак не за свою. Угроза смерти для неё не более чем угроза остаться без ужина, если вдруг она не отыщет спрятанную про запас недоеденную тушу антилопы. Если нужно, она будет драться до конца и ни на мгновение не задумается, что её может ждать смерть. А вот если в это время кто-то будет угрожать жизни ближнего и она не сможет достать врага в одном прыжке, тогда она становится слабой и беззащитной. Тогда с ней можно делать все, что угодно, даже убить – она и лапой не пошевельнёт, если это поможет спастись другому. Так говорил мой отец Акира.

В данном случае ближними для меня были Ольга и два совершенно непричастных к этому делу парня-охранника. Мне ничего не стоило разоружить человека, державшего у моей головы пистолет, и даже прикончить его. Но тогда от руки стоящего впереди урки мог пострадать Володя. Уже не говоря об Ольге, судьба которой теперь, когда выяснилось, что нас с боссом элементарно надули, вообще стояла под вопросом. Поэтому мне ничего не оставалось, как, мило улыбнувшись, подхватить сумку и выбраться из машины на тротуар, по которому сновали туда-сюда в темноте прохожие, не замечая, что происходит у них под носом. Впрочем, заметить что-либо было трудно, со стороны все выглядело вполне мирно и обыденно: двое парней подошли к машине и о чем-то разговаривают со своими знакомыми.

Вот и вся недолга.

Сунув руку с пистолетом в карман, мой «кавалер» придвинулся ко мне вплотную и прошипел:

– Дёрнешься – умрёшь.

Я и сама это уже поняла. Второй наклонился к Володе, что-то сказал и захлопнул дверцу. В тот же момент, словно по заказу, поток машин начал двигаться. Задрожал и медленно поехал вперёд троллейбус. Уж не знаю как, но Костя завёл мотор и рывком тронул машину Комова с места. Свет в салоне не горел, но я видела их недвижимые бритые затылки, возвышающиеся над спинками сидений. Они даже не оглянулись…

Я осталась стоять на тротуаре с двумя вооружёнными бандитами. Ничего хорошего в ближайшее время мне не светило. В руках у меня была сумка с долларовыми «куклами», и хорошо, что они об этом пока

ещё не знали, а то бы пристрелили меня прямо там и скрылись, смешавшись с безликой толпой вечно куда-то спешащих прохожих.

Меня подтолкнули в спину и подвели к стоящей прямо за нашими «Жигулями» неизвестной породы иномарке с московскими номерами, которые я автоматически зафиксировала в памяти. Хотя что-то подсказывало, что в этом уже нет никакой необходимости – меня прикончат прямо в этой машине, едва только раскроют сумку.

Оказывается, эти мерзавцы все это время ехали за нами и лишь выжидали удобный момент, чтобы выскочить и перехватить заветную сумочку. Зачем им понадобилась я – оставалось пока загадкой.

Впихнув меня на заднее сиденье, мой «провожатый» сел рядом, а другой запрыгнул вперёд, на пассажирское сиденье. За рулём сидел ещё один, но в темноте я его не рассмотрела. Машина тут же плавно тронулась, бесцеремонно выехала на тротуар, пересекла его, распугивая пешеходов, и нырнула в проем между двумя домами. Поплутав минут десять в полном безмолвии по дворам, мы выехали на какую-то улицу, которую я не нашла бы потом, даже если бы меня начали пытать раскалённым железом, и помчались меж каких-то строек по безлюдной дороге куда-то в ночь, прочь от света и центра Москвы…

В машине было тихо и тепло, мерно гудел кондиционер, шума двигателя почти не было слышно, за плотно закрытыми окнами свистел ветер, и только выныривавшие время от времени из темноты встречные автомобили заносили внутрь салона громкий шум, тут же смолкавший где-то сзади. Трое моих похитителей упорно молчали. Лишь сидевший спереди урка негромко насвистывал что-то непонятное, напоминающее молдавские песни. По значку на красиво светящейся передней панели я определила, что это «Опель», но легче от этого мне не стало.

Сумка все так же лежала у меня на коленях, и никто даже не попытался в неё заглянуть. Примерно через полчаса, когда мы уже выехали за город и неумолимо приближались к неизвестному месту, где надо мной должны будут учинить расправу, мне даже стало обидно. Я столько сил положила, так старалась, делая эти чёртовы «куклы», а они даже посмотреть не хотят!

Но, так или иначе, я немного успокоилась, расслабилась, устроившись поудобнее, закрыла глаза и стала думать о том, что сейчас делает Родион. Мне, конечно, хотелось, чтобы он рвал и метал, дико вращая глазами, размахивая руками и страшно рыча от злости. Но это наверняка было не так. Скорее всего он лишь досадливо поморщился, узнав, что бандиты перехватили его секретаршу по дороге на автовокзал, свернул всю операцию и поехал домой, к своей Валентине.

Его спокойствие в такие моменты меня порой просто бесило. Хотя все верно, криком тут уже не поможешь. Нас обставили, как младенцев, и с этим приходится мириться. Как бы босс сейчас ни метался, на след похитителей все равно бы не вышел, потому как никаких зацепок у него нет. Теперь только я одна на всем белом свете знала, где находятся бандиты и где можно искать секретаршу Алексея.

А значит, мне опять придётся выкручиваться самой и «выкручивать» бедную Ольгу, томящуюся сейчас в заточении. Я была уверена, что она находится именно там, куда меня везут. Собственно, а где ей ещё быть?