За крокодилами Севера
Шрифт:
И такая встреча у меня в прошлом году произошла. Правда, потрепать как следует окуневые отряды никак не удавалось: то ли они, заплатив мне дань тремя-пятью полосатыми разбойниками, тут же улепетывали прочь, то ли сами эти отряды были не слишком многочисленными.
Ждать такие встречи с окунями здесь приходилось порой довольно долго, но я не расстраивался и продолжал предлагать подводными обитателям небольшую блестящую мормышку-клопика, которой только и мог соблазниться здесь мой желанная рыба-хариус.
Вот и на этот раз, с трудом добравшись через месиво снега и воды
Затемнив все лунки и дав им немного успокоится, я присел возле одной из них и приготовился к томительному ожиданию.
Первая лунка так и не отозвалась мне ни на какие мои предложения. Молчанием отделалась и следующая лунка, и только на самой последней лунке, на самой глубине, с трудом удалось мне выманить на мормышку пару окуньков среднего размера. И все.
Подхожу по лункам к самым камням — ни одна лунка никак не отвечает мне. Наконец подхожу к самой крайней и на мели, недалеко от гребня луды, жду хариуса. Жду терпеливо, упорно и наконец дожидаюсь. Но, увы, хариус невелик…Второго хариуса все нет и нет.
Снова по очереди проверяю все лунки, затем оставляю это занятие и с двумя окуньками и одним хариусом-подростком возвращаюсь к нашей «ямке».
На этот раз супруга меня обловила — у нее в пакете с десяток очень неплохих окуней. Рассказывает, что все поклевки были только в самом начале и почти все на финскую блесенку.
Эту блесенку я привез из Хельсинки давным-давно, но ни разу не обращался к ней за помощью — какой-то совсем несерьезной выглядела эта блесна непонятной мне формы с серебристой наклейкой-чешуей и миниатюрным красноватым тройничком рядом с нашими родными блеснами, которые были в моем арсенале. Но этой весной я все-таки вспомнил об этом подарке из страны Суоми, оснастил им удочку и передал снасть жене. И эта снасть пришлась ей по вкусу. Как-то она уговорила играть эту блесенку: немного покачает ею, а там совсем опустит на дно, и обычно как раз тут, когда блесна расположится на короткий отдых, и следует поклевка-удар. И надо сказать, что окуни, соблазнившиеся этой снастью, были чаще всего покрупней, чем те, которые тут же, неподалеку, вылавливал я на свои заветные окуневые блесенки.
Посчитав, что клев прекратился как раз на обеденный перерыв, мы подождали возможной вечерней трапезы подводных жителей, но так и остались в этот раз только со своими надеждами.
Погода опять ломалась, над озером завис мокрый снежок. Ледяная корка, схватившая к утру разбухшую от воды ледяную кашу, исчезла, и мы без особого труда добрались до берега..
Дома я не переставал задавать сам себе вопросы, что происходит с погодой… То ли поторопившаяся в этот раз Весна Света действительно уже отбыла свое и теперь уступила место Весне Воды? То ли что-то стряслось на этот раз на самих небесах?
Как помнилось мне, Весна Воды обычно сразу за Весной Света никогда не приходила. После первых теплых солнечных дней обычно всегда являлась очень неуютная промозглая непогода со снегом,
В это время и появлялись обычно по берегам озера самые первые трясогузки. А раз прибыли после долго зимней разлуки наши трясогузки, значит, жди вот-вот ледоход на реке.
Я прикидывал, сколько еще может продлиться эти сырая хмарь, как скоро может появиться-придти к нам такое желанное солнце, и успокоительного ответа не находил ни по известным мне приметам, ни по сводкам погоды, которые внимательно выслушивал каждый вечер по радио. Судя по всему, нам было суждено до конца нашего недолгого отпуска-путешествия пребывать в плену вот этой самой, гиблой непогоды…
На выходные дни к нам на озеро, как и обычно, прибыли рыбаки из Кондопоги, прибыли мастера ловли на зимние блесны. Ах, какие чудесные блесны выделывали своими руками эти неугомонные люди! Блесны эти были не похожи ни на один, как теперь говорят, отечественный и зарубежный аналог… У одних блесен впаян в хвост зацепистый двойник, другие оснащены тройником. У кого-то блесны изготовлены даже из серебра. И на эти самые блесны наши гости доставали из Онежских глубин самую разную и обязательно крупную рыбу. То попадали они на здоровенных налимов, то набивали свои шарабаны тяжелыми, почти черными от жизни на глубине, окунями, а то вытаскивали на лед и очень приличных щук, убрать которых в небольшой шарабан было не так-то просто. Но в эти выходные погода подвела и наших Кондопожских гостей и они возвращались вечером со льда почти пустые.
Еще день-два таких вот, почти пустых путешествий на лед, и догадавшись совсем, что погода не собирается меняться к лучшему, мы уже не с такой охотой и не так рано стали посещать нашу знаменитую «ямку», камни луды, показавшиеся к весне из-подо льда, и то самое, удачное для Романа место, где он в последнее утро Весны Света отыскал и сигов и очень приличных окуней.
С тех пор на льду Романа больше мы не видели. Занят ли он был какими домашними делами или же точно знал, что сейчас на озере делать нечего. Мы уже и не надеялись увидеть на льду нашего знакомого рыбака, но он все-таки явился нам, явился в последний день нашей рыбалки.
И в этот, последний день мы не стали торопиться на лед: мол, на уху рыбу и так поймаем. Не спеша добрались до нашей «ямки» и принялись время от времени потягивать из «ямки» небольших окуньков. Время шло к полудню, и тут заметил я на льду далекую фигурку рыбака — рыбак, судя по всему, шел в нашу сторону.
Рыбак все ближе и ближе. Я уже догадываюсь, что это именно он, Роман. На плече тот же старенький коловорот, а в руке тяжело отвисающий вниз большой пластиковый пакет.
На этот раз в пакете у Романа сигов не было, но какие там были окуни!!! Я никак не завистливый человек, но полюбоваться закованными в роговые латы, красавцами окунями всегда готов.