За красоту убивают
Шрифт:
— Дискомфорт? — спросила я.
— Некоторым пузырьки кажутся немного… непривычными.
Для первоначального очищения кожи Корделия воспользовалась, судя по всему, обычными головными щетками с натуральной щетиной. Небольшими кругообразными движениями она прошлась практически по всему моему телу, включая грудь. Затем настал черед скраба, ароматизированного, по словам Корделии, эвкалиптом. Растерев меня, она включила воду и из шланга смыла с меня весь скраб до единой крупинки. Я вытерлась полотенцем и снова легла, на этот раз прямо на майлар, и Корделия принялась накладывать грязь.
Пахла грязь отвратительно, как помойка за рестораном
— Морская грязь — это естественный очиститель, — просветила меня Корделия, еще больше приглушая свет. — Она выводит из организма все шлаки.
Она начала массировать мне голову, ее пальцы двигались уверенно и ритмично. Меня снова поразила сила рук Корделии — они были как у мужчины, даже, пожалуй, сильнее, чем у Эрика. Я бы хотела лежать вот так и нежиться как кошка, которой чешут за ухом, но мешали неприятные ощущения в теле, попавшем в плен первобытного ила.
Через несколько минут Корделия отошла, и я услышала, как она что-то отжимает. Потом она положила мне на глаза прохладное, влажное полотенце.
— Расслабляйтесь. Мне нужно принести кое-какие материалы, но я скоро вернусь. Когда все закончится, вы увидите, какой гладкой станет ваша кожа.
«Ну, берегитесь, если она не будет нежной, как попка младенца!» — мысленно пригрозила я, потому что по удовольствию данная процедура могла сравниться только с исследованием органов малого таза. Я знала, что легко могу высунуть из кокона руки, но все равно испытывала приступ клаустрофобии. Скорее всего в этом была повинна не только горячая, бурлящая грязь, но и мои воспоминания об Анне, завернутой в майлар. Она стояла у меня перед глазами — жуткая серебряная мумия. Я сделала глубокий вдох и принялась считать от ста до единицы.
Вскоре я услышала, как Корделия тихонько вошла в комнату. Вдруг в комнате совсем стемнело, и я догадалась, что массажистка выключила свет. Затем она накрыла верхнюю часть моего тела полотенцем или чем-то более тяжелым — наверное, одеялом.
Я только открыла рот сказать, что мне слишком горячо, как услышала чей-то выдох — задули свечу. Теперь комната погрузилась в полную тьму.
— Что происходит? — громко спросила я.
Внезапно еще одно тяжелое полотенце закрыло мое лицо. Я услышала звук, похожий на треск скотча, отдираемого от рулона, и затем что-то надавило мне на лицо. Я запаниковала. Я едва могла дышать.
Глава 19
Я попыталась крикнуть под полотенцем, но не могла пошевелить губами — им не хватало места, чтобы что-то произнести. Я почувствовала легкое прикосновение к своему телу, а потом, через полотенца, различила тихий звук закрываемой двери. Глотнуть воздуха не было никакой возможности, и сердце забилось так стремительно, словно полностью потеряло над собой контроль.
Меня охватил ужас, я попыталась подвигать головой, но что-то удерживало ее на месте. «Не паникуй», — взмолилась я, обращаясь сама к себе. Я сосредоточилась на лежавшем на мне одеяле. Оно казалось очень тяжелым, как кусок непромокаемого брезента на поверхности бассейна. Я завозила руками внутри кокона, пытаясь освободить их. Они были тяжелыми, как камни. Но я не сдавалась, пока не подтянула руки к груди и не высунула ладони
Я уже почти задохнулась и была на грани отчаяния. Вцепившись в полотенце на лице, я стала тянуть его, но оно было прикреплено скотчем, обернутым вокруг стола. Я замотала головой, ослабляя полотенце и скотч, пока не выбралась из-под них. Мои легкие чуть не разорвались, когда я сделала свой первый вдох.
В комнате было совсем темно. На одну ужасную секунду мне показалось, что за спиной у меня кто-то дышит, но я быстро поняла, что слышу собственное тяжелое дыхание. Я сползла со стола и осторожно прошлась по комнате. Поискала выключатель, а когда не нашла его сразу, начала искать дверь и, едва нащупав ручку, распахнула ее настежь. Я стояла на пороге, с головы до ног облепленная грязью, а Корделия с потрясенным лицом бежала ко мне.
— Что случилось? — испугалась она. — Я ушла всего на минуту.
— Что случилось? — заорала я. — Это я вас должна спросить, что случилось! Кто-то скотчем приклеил к моему лицу полотенце. Я чуть не задохнулась.
— Я… в каком смысле — к вашему лицу? Я положила полотенце только на глаза.
— Значит, кто-то нанес мне визит, когда вы ушли. Вот полюбуйтесь.
Я вернулась в комнату, она вошла за мной, включила свет и повернула регулятор на максимальную яркость. На полу кучей лежало большое белое одеяло. В изголовье массажного стола осталось полотенце, примотанное к столу двумя витками скотча.
— Я… я этого на вас не клала, — растерянно забормотала Корделия.
— Ну, значит, кто-то другой. И я отсюда ухожу.
— Позвольте мне сначала смыть с вас грязь, — произнесла Корделия с подчеркнутой заботой.
— Нет уж, спасибо, — огрызнулась я. — Я ни секунды не останусь больше в этой комнате.
Сорвав с крючка халат, я сунула руки в рукава и зашагала к раздевалке, похожая на обитательницу болот. Я было подумала принять душ там, но не хотела вообще больше задерживаться в спа. Выхватив свою одежду из шкафчика, я скатала ее в комок и выскочила в коридор. Там меня ждал Джош, рядом с ним стояла Корделия.
— Что же все-таки произошло? — равнодушно поинтересовался он. Однако он говорил негромко, видимо, не желая, чтобы его слышали другие клиенты.
— Кто-то вошел в комнату, где мне делали обертывание, и прикрутил к моему лицу полотенце, лишив меня возможности дышать.
— Обертывание на всех действует по-разному. У клиентов иногда бывает… что-то вроде реакции на замкнутое пространство.
— Ради Бога, — поморщилась я. — Вы еще скажите, что у меня глюки от ЛСД.
Я повернулась, чтобы уйти.
— Вы хотите идти в таком виде?
— Не переживайте! — рявкнула я. — Я пойду по задней лестнице.
Я с такой скоростью неслась по коридору, что занавески на окнах взлетали, словно от ветра перед приближающейся грозой. На задней лестнице я никого не встретила.
Когда я закрыла за собой дверь номера, сердце у меня все еще стучало как бешеное. Я закрылась на задвижку, навесила цепочку и придвинула к двери маленький столик. Халат я сняла только в ванной комнате. Дождавшись, когда вода потеплеет, я встала под душ и смотрела, как разжижается и стекает по моему телу грязь. Потом я намылилась и ополоснулась.