За Калинов мост

Денисова Ольга

Маринка перелила кипяток в кружки, вытерла кастрюльку насухо, высыпала в нее песок и поставила на угли. В случае чего, она просто пересыплет его обратно.

Каша получилась вкусной. Или Маринке так показалось с голодухи? Во всяком случае, Игорь ее похвалил. Но с него станется, он мог похвалить ее кашу просто из вежливости.

– Эх, я бы подремала еще часиков восемь-десять, – Маринка поднялась и потянулась, хрустнув косточками, – не хочешь?

Игорь пожал плечами.

Она принесла к догорающему костру спальник и белый коврик Игоря.

– Ты

поспи, – предложил он, – а я полечусь и на солнышке погреюсь.

– Э, нет. Что-то я тебе не доверяю. Показывай-ка свою коленку.

Он смутился, как девочка, и даже покраснел.

– Не надо, я сам.

– Вот еще! Давай-давай. Знаю я, как ты собираешься лечиться.

Он, поломавшись еще немного, закатал штанину и развязал шерстяной шарф, намотанный на ногу. Колено было опухшим, покрасневшим, а местами – с облезшими волдырями.

– Ты больной на голову придурок, Медвежье Ухо, – поставила Маринка диагноз, – кроме того, что это воспаление, тут еще и химический ожог. Не иначе, ты собирался и дальше лечиться своим радикальным средством.

– Но помогает же... – попробовал он оправдаться.

– Мы будем лечить тебя физиотерапией, надеюсь, она тоже поможет. Бабушка всегда так лечится.

Она долго возилась с горячим песком, но, в конце концов, нашла способ, как пересыпать его обратно в мешок. Джинсовая штанина нагрелась слишком сильно, пришлось подождать, пока она слегка остынет. Но, в конце концов, Маринка обернула ею ногу Игоря, намотала сверху шарф, заправила его брючину в сапог, и для верности привязала сверху свою куртку – на фуфайке Игорь сидел.

– Ну как? – спросила она, очень довольная собой.

– Тепло, – он улыбнулся.

– Вот то-то. Представь, как бы ты сейчас мучился со своим финалгоном.

– Спасибо.

– Ерунда. Можем пока немного поспать, а можем попробовать перевести латинский текст с того листочка.

– Каким образом?

– Я распечатала словарь и взяла с собой. Только очень мелко, чтобы много бумаги не тащить.

– Ну, тогда давай попробуем, – Игорь достал из-за пазухи сложенный листок и развернул его.

Маринка принесла словарь и села поближе. К тому моменту, как она задремала на теплом солнышке, они не перевели ничего. Во всяком случае, в словаре не нашлось ни одного варианта первого же слова, которое они встретили. Почерк был неразборчивый, и вариантов оказалось сразу несколько. Однако, когда она проснулась – а солнце уже далеко перевалило за полдень – Игорь таки успел перевести пару предложений.

– Ну, как тебе спалось? – улыбнулся он.

Маринка потянулась:

– Отлично. Еще бы пару часиков так же. И тебе, кстати, того же желаю. Я за последние дни спала часа по четыре.

– Я еще успею. Посмотри лучше, какой интересный текст. Первое слово я перевести не смог, но думаю, что это какое-то ботаническое название. А дальше пошло легче. Называется документ примерно так: «Получение семян от какого-то вольного растения». А поскольку ниже идет описание

этого растения, то могу предположить, что речь идет о нашей травке. Вот: «светящиеся в темноте лепестки, мелкие, с зазубренными краями, имеющие радужную окраску, собраны в крупное соцветие. Не имеет пестика и тычинок. Стебель вьющийся, тонкий, с мелкими листьями удлиненной формы. После зацветания перемещается с места на место по своему усмотрению. Причины и закономерности перемещения не выяснены». Это пока все, что я перевел.

– Ничего себе. Значит, этот таинственный монах тоже охотится за травкой, как и мы?

Игорь пожал плечами:

– Вполне возможно. Помнишь, Волох говорил, что травка не дается в руки тем, кто обладает магическими способностями? Я думаю, не монах ли этот за нами следит? Ждет, когда мы поймаем травку?

У Маринки по спине пробежали мурашки – монах казался ей выходцем из ее детских кошмаров, привидением, посланным специально для ее запугивания.

– Да уж, – пробормотала она, – веселенькая перспектива.

– Я думаю, надо просто быть к этому готовыми. Ты не заметила, что прошлой ночью за нами кто-то шел?

– Если честно, то нет. Но мне было как-то не до того. А тебе?

– Ночью – нет. Но утром мне показалось, что рядом кто-то есть. Но, возможно, это мне просто померещилось.

– Давай переводить дальше, – Маринка поднялась на ноги, – а лучше ты поспи, а я буду переводить. Только... Слушай, ты меня напугал своими монахами. Мне, простите, надо в кустики, и я теперь боюсь отойти.

Лицо Игоря стало смущенным и несчастным. Видимо он не знал, стоит ли ей предлагать помощь в этом деликатном вопросе. Она рассмеялась:

– Да ладно. Если я закричу, беги мне на помощь, хорошо?

Он серьезно кивнул и развязал рукава куртки, в которую до сих пор была завернута его коленка. Маринка, все еще хихикая, направилась в лес. Она не собиралась уходить далеко – ей и вправду было страшновато. Но стоило ей пересечь его границу, как она тут же увидела красивый, крепкий красный гриб. Идея сварить на ужин грибного супа немедленно прогнала все сомнения и страхи. Если поискать, штук пять бы вполне хватило на двоих. Маринка сорвала первый подосиновик, и посмотрела вокруг. Точно! В трех метрах от него рос еще один, такой же крепкий и небольшой.

Как девочка в страшной сказке, от гриба к грибу, она все дальше углублялась в лес. Грибы уже не умещались у нее в руках, и она переложила их в подол свитера, продолжая высматривать следующие. До тех пор пока глаза ее, шарящие по кочкам вокруг деревьев, не уткнулись в чей-то сапог.

Маринка едва не вскрикнула от неожиданности и испуга. В кустах лежал человек, но видела она только его ноги. От мысли, что человек может быть мертв, она испугалась еще сильней. Обойти кусты и заглянуть ему в лицо после этого ей не хватило духу. Она медленно и осторожно отступила назад, прошла несколько шагов на цыпочках, а потом бегом бросилась к реке, к Игорю.