За Калинов мост
Шрифт:
– А прыгать почему ты не умеешь? У тебя болит нога?
– Нет. Просто не умею. Когда мне было лет четырнадцать, мы с ребятами ходили на стройку и там потихоньку курили и пили портвейн. А сторожа нас, как водится, оттуда гоняли. Приходилось убегать. Однажды мы бежали по крышам, и надо было перепрыгнуть с одного корпуса на другой. И не далеко совсем, чуть больше полутора метров...
Он замолчал и потряс головой.
– Ну и... – поторопила она.
– Ну и все допрыгнули, а я нет.
– В смысле?
– Упал. С крыши.
– Высоко?
– Нет, не очень. Метров восемь или девять. Обе ноги сломал.
Маринка ничего не сказала, и Игорь тоже не нашелся, как продолжить разговор. Но через пару минут она снова первой прервала молчание:
– У меня тоже есть один страх. Только ты не смейся надо мной. Он мне с самого детства снится. Человек в сером балахоне с капюшоном. На монаха средневекового похож. И глаза у него светятся. Лица из-за капюшона не видно, и глаза светятся из темноты. Когда я была маленькой, просыпалась ночью, а он подходил к моей кровати и хотел меня задушить. Я звала бабушку, и он уходил. Он мне сейчас иногда снится: я убегаю, а он меня догоняет. Знаешь, как в кошмарах бывает? Хочешь бежать быстро, и не можешь...
– Ну, надеюсь, душителей в балахонах мы не встретим, – Игорь ей подмигнул.
– Я тоже на это надеюсь. Я называла его про себя «человек-смерть».
Лицо ее изменилось, на нем появилась тоска и вчерашнее выражение твердой решимости.
– Не думай об этом, – он тронул ее за плечо.
– Да, ты прав, – она тряхнула головой, – мне кажется, что кто-то загипнотизировал меня, и если я буду на этом зациклена, то точно умру. А ты? Как ты думаешь?
Он пожал плечами.
– Ты считаешь, что колдун прав? Нам просто сообщили дату нашей смерти?
– Не знаю, – честно ответил Игорь, – но если хочешь, я над этим подумаю, и завтра тебе скажу.
– Почему завтра?
– Раньше у меня не получится.
Она удивилась, но не стала спорить, и, помолчав, снова спросила:
– Ты веришь колдуну? Ну, что эта травка к нам прилетит и тогда можно будет спастись?
– Если честно, мне ничего больше не остается. Я все равно не знаю другого пути. А прилетит травка или нет, мы сегодня посмотрим, – Игорь поглядел по сторонам.
– Моя бабушка считает, что Юрка говорит правду.
– Какой Юрка?
– Колдун. Его на самом деле зовут Юрка Ляшенко, а не Мстислав Волох.
Игорь не смог сдержать улыбки. Да, над имиджем потомственный маг поработал хорошо.
– Моя бабушка с его отцом вместе в школе училась. Его отец тоже был колдуном, – продолжила Маринка, – так что, есть надежда, что он нас не обманывает.
– Хорошо бы, – Игорь помрачнел. Чем дольше он сидел на вышке под светом ультрафиолетовой лампочки, тем сомнительней ему казалась ситуация. Он же взрослый человек, как он мог поверить в летающую и светящуюся траву? Утром, в кабинете мага, ничего странного он в этом не видел, но тогда он вообще не мог мыслить критически. А может, маг и вправду обладал способностью внушать?
– Ты не замерз? – спросила Маринка.
Он покачал головой.
– А я совсем замерзла. А ведь еще нет одиннадцати. Нам тут неизвестно сколько сидеть. Чем я думала, когда собиралась?
Игорь снова пожалел, что не надел ватник. Сейчас можно было бы мужественно предложить ей теплую вещь.
– Если хочешь, садись ко мне поближе, будет теплей, – предложил
Но она неожиданно согласилась и подвинулась к нему вплотную: наверное, и вправду сильно замерзла. Было бы глупо не обнять ее за плечо.
– Ну что? Так теплее? – спросил он.
Она кивнула:
– Сейчас я пригреюсь и засну.
Игорь качнул головой: нет, он, пожалуй, не заснет. Раньше он никогда не понимал Гумберта, но в эту минуту догадался, какие ощущения им двигали. Насколько он ее старше? Да лет на двадцать! Надо немедленно выбросить глупые мысли из головы. Его дочери грозит смертельная опасность, а он обнимает молоденьких девушек и думает черт знает о чем!
Маринка и вправду задремала минут через десять, а Игорь сидел рядом с ней и боялся шевельнуться и ее разбудить. Сколько прошло времени, трудно было сказать. Он мучительно всматривался в звездное небо, и ему начинало казаться, что он видит движение звезд.
Ему приснился героический сон о том, как Маринка убегает от средневекового монаха в сером балахоне с капюшоном, а он заступает ему дорогу и они сражаются друг с другом на шпагах, Игорь побеждает монаха, срывает с него капюшон и видит, что это потомственный маг и целитель, который невозмутимо встает и отряхивается. А потом начинает объяснять сложные философские категории неисповедимости путей жизни и смерти.
– Игорь! Проснись! Скорей проснись! – Маринка трясла его за плечо.
Он открыл глаза и не сразу сообразил, где находится. Тело затекло от холода и неподвижности, особенно левый бок, который не грела Маринка. Он машинально отодвинул ноги от черного провала в середине площадки и осмотрелся. В трех шагах от перил в воздухе висела звезда. Нет, наверное, назвать это звездой было бы неправильно. Цветок. Большой светящийся цветок с мелкими трепещущими лепестками. Их трепет производил еле слышный звенящий звук, похожий на переливы струн арфы, очень быстрые и высокие. И каждый из тысячи дрожащих островерхих лепестков переливался всеми цветами радуги, которые не сливались в белый цвет вопреки закону природы.
Маринка, сидящая на коленях, застыла, приоткрыв рот, и заворожено смотрела на цветок, чуть покачивающийся перед глазами.
– Игорь! Это она! – восторженно шепнула девушка, – колдун не соврал! Это она! Какая она красивая!
Игорь не сразу догадался подняться на ноги, настолько был потрясен увиденным. Он не верил, ни секунды не верил в появление перелет-травы. Разве только надеялся.
– Это же настоящее волшебство, – Маринка покачала головой, словно хотела стряхнуть наваждение, – ну скажи, мне это только чудится, или ты тоже ее видишь?
– Я тоже ее вижу, – ответил он и встал на ноги, держась за перила. Маринка поднялась вслед за ним и сжала его руку в своей.
– Это здорово, разве нет? Она на самом деле существует! Интересно, можно ли взять ее в руки?
Игорь пожал плечами. Ему почему-то показалось, что взять ее в руки, даже протянуть к ней руку – это нанести цветку тяжкое оскорбление. Будто совершить осквернение, святотатство. Он перешел на другую сторону площадки, как можно ближе к перелет-траве, чтобы рассмотреть ее получше. От центра цветка вниз уходил тонкий вьющийся стебель, покрытый редкими мелкими листьями.