За гранью
Шрифт:
Арне ехал уже более часа. Он проезжал по узким дорогам, которые заканчивались гравийным карьером, завалом бревен или шлагбаумом, после которого начиналась туристская тропа: Грэсбергет, Стёпшён, Снипберг. Разворачивался и ехал обратно, по другим дорогам, снова возвращался, высматривая какой-нибудь указатель с известным ему названием. Снег был довольно глубокий, но «крузер» хорошо справлялся с дорогой. Он проехал даже мимо бензоколонки, где мог спросить дорогу или, по крайней мере, купить карту, но он не решился. Ведь скорее всего, он уже объявлен в розыск: норвежец на «лэнд крузере» с цыплятами в багажнике плюс достаточное количество гашиша, чтобы
Через некоторое время он выехал на более широкую дорогу — шоссе 203. Арне взглянул на листок бумаги с маршрутом — если он доберется до шоссе 202, то он на правильном пути. Из-за темноты и метели он потерял ориентацию, сейчас он проезжал мимо Форснэса, Броне, Лонгенэса. Слева осталось большое озеро, затем река, а потом еще одно озеро. Дорога петляла и поворачивала. Через четверть часа он проехал мимо поселка под названием Митандерсфорс. Никаких машин не было. Арне всматривался в указатели, но почти все были в снегу. Когда он наконец разглядел указатель, он с удивлением обнаружил, что он красно-белого цвета — норвежский указатель. Он переехал границу, сам того не заметив. Арне улыбнулся. От напряжения и усталости у него дрожали руки, но он ехал дальше. Эстмарка. А вот и перекресток двух шоссе — 203 и 202. Он свернул на шоссе 202 в направлении, противоположном Конгсбергу. Около Эйермуена он наконец увидел на указателе Свюльриа. Оттуда он наверняка найдет дорогу.
Дорога снова шла через лес. Арне настолько устал, что с трудом сдерживал приступы внезапной дрожи, сотрясавшей все тело. Он ехал автоматически, уже ни о чем не думая. Управлять «крузером» сплошное удовольствие. Голова была легкая и пустая, а настроение почти игривое. Привод на четыре колеса позволял выполнять любые маневры на снегу. Вот он едет зигзагом, придерживая руль двумя пальцами, набирает скорость и тормозит.
Только не думать…
Снег падал ровными пучками, освещаемый светом фар. Так бы ехать и ехать и смотреть вперед. Галогеновые фонари горели, как в цирке. Ему то и дело чудились фигуры впереди на дороге. Может быть, лось. Ведь здесь водятся лоси. Пускай себе ходят. На этой машине ему ничего не страшно, берегитесь, лоси! Он улыбнулся, ощутив симпатию к королю леса.
Вначале он заметил свет, а затем увидел машину в кювете за поворотом. Кто-то стоял позади нее и пытался сдвинуть. В такую метель это было бессмысленно. Когда он подъехал ближе, фигура обернулась и сделала шаг к дороге. Он увидел, что это женщина. Она махнула рукой, призывая на помощь. Арне Ватне покачал головой и моргнул, а потом опять покачал головой. У него кровь застыла в жилах, когда он вспомнил сцену около «Малунгена». Опять та же картина! Все до ужаса похоже! Машина в кювете, женщина, отчаянно зовущая на помощь. Вот она сделала еще один шаг на дорогу и машет обеими руками. В сером свете фар ее лицо выглядело совершенно белым и искаженным, похожим на привидение… Она открыла рот и крикнула что-то. Он закричал что-то в ответ. Сейчас до нее оставалось метров двадцать. Он резко затормозил. На такой машине это не проблема. Он не задавил эту женщину. На этот раз нет. Но и этого мало. Надо было изменить отношение к жизни и к самому себе, раз и навсегда. Он должен был остановиться. Ведь он был в Норвегии. Это была его страна, его язык. И здесь он еще не в розыске, пока еще. Он уставился на женщину, пытаясь найти в ее лице подтверждение того, что он должен был остановиться, выйти из машины и помочь ей, хотя сам спасался бегством и ему грозила
И в этот момент он узнал ее. Он увидел, что это Анне.
62
Она молчала всю дорогу, пока они не свернули с шоссе. Последние полчаса они ехали через лесной массив, которому, казалось, нет конца. Картина почти не менялась — плотная стена хвойных деревьев, вся в серых пятнах из-за тающего снега, черная от влаги, податливая, мягкая, непроходимая и непроницаемая. Они двигались не очень быстро. Валманну казалось, что они кружат — та же самая дорога и тот же самый пейзаж, какая-то мертвая петля, как крыса, бегающая по вечно вращающемуся колесу без цели и без конца. Но у Валманна была цель, и он собирался этой цели добиваться во что бы то ни стало.
Надо было сосредоточиться, чтобы запомнить дорогу. Он пожалел о том, что отказался выслушать указания Тимонена. И не вызвал патруль поддержки, перед тем как отправляться в лес. Теперь, когда он время от времени пытался вызвать поддержку по мобильнику, в ответ раздавался лишь свист. Вне зоны действия сети. Он был один на дороге и вообще один в этом деле, вместе со сверхактивным коллегой с замашками Рэмбо. Один с испуганной до смерти пожилой женщиной, которая могла бы стать решающим свидетелем в расследовании убийства в кемпинге «Фагерфьелль». Он подумал о том, какая предстоит работа. Тяжелая, трудная и очень опасная.
Вдруг Кайса заговорила, как будто среагировала на какой-то сигнал. Валманн вглядывался в кружащиеся снежные вихри в поисках съезда. По его расчетам, они уже приближались к этому месту.
— Я ведь сказала, что не хочу возвращаться в это проклятое место! — громко и отчетливо произнесла его пассажирка, как будто увидела светящийся дорожный знак с надписью «Хёлла». Валманн не заметил никаких изменений на местности. Лес был таким же темным и непроницаемым.
— Но не мог же я оставить тебя в кемпинге, — сказал он.
— Я могла бы пойти к Биргитте. Она раньше меня устраивала.
— Она бы не смогла сегодня это сделать, потому что ее там не было, — ответил Валманн, которому эта мысль также приходила в голову.
— Как не было? Биргитта сидит там все время!
— Но не сегодня. На двери висела записка.
Какое-то время Кайса молчала.
— Ну тогда, значит, они ее тоже взяли… — Это прозвучало скорее как тяжелый вздох, нежели как констатация факта. — Они взяли ее, потому что она позвонила мне.
— Она тебе позвонила?
Кайса схватила свой потрепанный рюкзачок и прижала его к груди.
— Ты что, думаешь, что у такой, как я, не может быть мобильника? — В ее голосе снова зазвучали воинственные нотки.
— Ну почему же. Разумеется. Но почему она позвонила?
— Чтобы сообщить об Эви.
— Об Эви?
— О том, что они приехали вместе с Эви.
— В кемпинг?
— В тот фургончик, где они держат девок.
— И Биргитта все это знает?
— Биргитта знает, кто приезжает и кто уезжает. Там ничего не может произойти, чтобы она не знала.
— И она доложила об этом тебе.
— Я просила ее присмотреть за Эви.
— И она это делала? Не боясь последствий?
— Она шла на риск ради своей подруги. Мы росли вместе. А в наших краях не так-то легко с кем-то подружиться.
— И где ты была, когда она позвонила?
— В Сюнне.
— Что ты там делала?
— Да ничего. Там, в Сюнне, так красиво.