За гранью игры
Шрифт:
– Мой властелин, – в третий раз прошептал гремлин, вырвавший Фридриха из темной волны мечтаний. – Я альфодролль Грых. Вынужден связаться с вами через аварийную систему флайера. Меня захватили в плен люди!
– Что? – Фон Шлиссенбург аж подскочил в кресле: вот она – удача! – Геррег, координаты этого уродца! Живее!!!
Компьютер крякнул и окончательно завис.
Видение гремлина пропало.
«Уровень техники у них! Фу ты, ну ты! – злобно подумал Фридрих. – Уж это не сами ли инопланетяне воруют идеи у наших японцев?»
Пнув люк двери, фон Шлиссенбург хотел разразиться руганью и позвать на помощь, но проем открылся сам.
Губернатор, увлекаемый
– Немедленно все ко мне! – ревел фон Шлиссенбург. – Люди-шпионы хихикают у нас под самым носом!
Но стены оставались безучастными. И какое-то запустение царило всюду. Не было ни пыли, ни обрывков одежды, ни обломков предметов – ничего. Все чистенько, стерильно, но как-то уж совсем безжизненно. Всюду одно лишь холодное тусклое металлическое свечение, убаюкивающее, как в вагоне метро. Губернатор остановился и с удивлением посмотрел в оба конца бесконечного коридора. Перспектива сужалась по обеим сторонам в точки. Что за бред? Как можно было так далеко убежать от рабочей летающей квартиры. Что таят в себе эти чертовы коридоры? Неужели все, что происходит – лишь сон, только морок бесов? Или это высшая реальность? Фридрих вдруг глубоко задумался.
А ведь действительно могло быть и так, что сам фон Шлиссенбург просто умер в Германии от разрыва сердца, прямо у монитора. А здесь – чистилище. Суккубы вот всякие соблазняют. А в роли жезла Моисея, знаменитого Кадуцея выступил вживленный в шею чип, или что-то еще... И вообще после смерти тоннель, ведущий на божий суд, открывается лишь после того, как душа положенные сорок дней отмается...
Но тоннель был. А провожатых не было.
«Неужели я столько нагрешил, что меня и к богу проводить некому?» – фон Шлиссенбург саркастически усмехнулся и плюнул под ноги.
И снова в коридоре повисла тишина.
«Здесь должен быть выход! Даже если это – дорога на Высший Суд, у нее должны быть и истоки и окончание. Не бывает тоннелей, ведущих из ниоткуда в никуда!.. Или бывает? Или дорога в вечности – и есть моя кара?»
Фридрих рванулся вперед не оглядываясь. Он не замечал, что тоннель плавно поворачивает по кругу.
Барон Шеллеш тем временем следил за бессмысленными физическими упражнениями своего новоиспеченного губернатора и недоумевал: чего это фон Шлиссенбург не сидит и не ждет, когда экстренная электронная служба спасения через контрольную систему слежения реанимирует базу данных и не запустит Геррега по новой? Ну перегорели контакты, ну появилось сообщение от какого-то там альфодролля, возможно, даже без звукового сопровождения, ну и что? Это ведь служебный компьютер, а не контрабандный, у него и номер есть, и полный имперский социальный пакет защиты.
«Что же гнало Фридриха по коридору порта 37?» – этот вопрос не давал Шеллешу покоя.
На мониторе, в верхнем углу радара появилось хмурое лицо Пиррия:
– Ну что, новости есть?
– Фон Шлиссенбург бегает по коридору, причем выкладывается полностью. Не могу понять зачем, – вздохнул барон Веррев.
– А что случилось?
– Ничего особенного: у Геррега короткое замыкание.
– Мой барон, губернатор фон Шлиссенбург просто испугался. Это чувства гонят его по коридору. И именно чувства привели его к вашей супруге.
– Но у Лиррил зачатие было невозможно в принципе. Не сходятся фазы и периоды. Это же глупо. И бегать по порту бессмысленно. В этом нет логики.
– Чтобы что-то сделать, вовсе не обязательно сначала думать. Фридрих соблазнил вашу жену не ради зачатия, а ради удовольствия, которое он и получил. Удовольствие, радость, страх, сомнение – мы испытываем лишь тени этих чувств, они нам не понятны в корне своем. И все потому, что у нас с людьми разные информационные поля. Интеллект людям заменяет природный носитель информации, называемый душой. – Пиррий помолчал. – Люди странные животные. Они и убивают вовсе не потому, что хотят есть. И воюют потому, что им нравится это занятие. Они пишут книги не для того, чтобы по ним учить молодежь в инкубаторе, а чтобы потом смотреть на строчки и представлять всякие глупости, чтобы смеяться и плакать над страницами. Это глупо, но за всем этим стоят чувства. Империи, действительно, не нужны такие служащие. Люди ведь, точно черви, будут точить всю нашу информационную систему. У людей ведь уже появились компьютеры. Зависание земной техники происходит, когда в базе данных не хватает памяти для завершения операции. Это обычное дело. Но люди, чтобы порадовать себя, любимых, чужими горестями, стали выдумывать программы, заставляющие компьютеры работать неправильно, уничтожать собственные программы и базы данных. И ведь не в военные сети противника запускались эти «вирусы», а друзьям по почте. Что может быть глупее?
– Ты все-таки настаиваешь на замораживании проекта? – Шеллеш угрожающе сдвинул брови к переносице.
– Я предлагаю перейти ко второй фазе и провести испытания с гражданами Империи, а людей уничтожить. Нам и с тремя отморозками мороки хватило.
– Ну, мальчишка не в счет. Сидит себе целыми днями и воюет с виртуальным противником. Даже не замечает, что в плену.
– Барон, я бы настоятельно рекомендовал никого не оставлять в живых! Если у нас все получится, как было изначально задумано, то в нашей Империи, как и при старом режиме, не должно быть места для людей. Опасно ведь то, что, даже играя, мальчишка не обучается, а чувствует! А еще каждый из телепортированных землян думает о том, как бы ему вернуться домой, да еще и прихватить бы часть нашего электронного комфорта!
– Ну и пусть себе мечтают.
– У них есть души, барон! Это не просто энергетическая база данных, это система в системе. Она плохо контролируется извне, она саморегулируется. Она предсказуема, но иногда ведет себя прямо противоположно ожидаемому от нее действу из непонятного чувства вредности и самоотрицания! Вот вы, барон, можете прямо сейчас заявиться к императору и рассказать ему об исследованиях Арраха, мол, нарушает закон, негодник, ай-яй-яй?!
– Это же идиотизм, – выдохнул Шеллеш.
– Для нас, для граждан Империи – да. Но люди способны принести себя в жертву, лишь бы почувствовать свое превосходство над другими. У них на Земле существуют самураи и камикадзе, которые убивают себя сами, если им кажется, что они совершили ошибку. Понимаете, не исправляют глупости, а самоликвидируются! Люди согласны поступать во вред себе, лишь бы даже от смерти получить толику удовольствия.
– Вот из этого я и попытаюсь сделать оружие. – Шеллеш наморщил лоб. – Но пока поведение нового губернатора вводит меня в состояние ступора.