За гранью игры
Шрифт:
Аррах тогда спокойно переждал вспышку гнева своего кибер-друга и ввел в память данные: «У людей земли нет даже стопроцентного уровня интеллекта. Чего ты от них хочешь, Раддар? Еды у них мало, приходится употреблять в пищу друг друга. Свиньи питаются поросятами, паучихи – пауками, каннибалы – людьми. Понимаешь, Раддар, это все – проявления дикой первозданной природы. Но все они приносят пользу. Свинину можно скормить клонам и воинам, пауков натравить на врагов Империи. И для людей найдется дело».
– Да, земляне часто приносили хлопоты, точно расшалившиеся дети, но хуже всего обстояло дело с русскими. – Раддар умел читать мысли своего
– С людьми все просто: привязываешь пучок сена, то бишь великую идею, у нации под носом, на шесте, и ведешь этого осла, то бишь народ, верной дорогой, – вздохнул Аррах, даже не заметив издевки компьютера. – Все страны купились на великие национальные идеи. Америка возомнила себя сверхдержавой, имеющей право диктовать всему миру, кто и что должен делать в своих землях. Китай возгордился своей миссией спасения Коммунизма. Европа решила вернуть себе мировое экономическое влияние. Все заняты делом. И лишь Россия разворовала идею Мировой Коммуны, пропила взаимовыгодные капиталистические отношения. У них ведь в России как: сегодня я хочу одну великую идею, а завтра – диссидентом быть круче! И так мыслит вся страна.
Нет, не хотел Аррах брать для эксперимента русского.
– По моему мнению, – проворчал Аррах, – русских надо искоренить вообще.
Однако Советник настоял. Что ж, Аррах не любил, когда кто-то пытался на него давить: да, ученый вынужден был согласиться с глупыми требованиями, но обиду в душе затаил.
Аррах снова прошелся по квартире и уставился в окно. У ног ученого простирался город – столица Веррева – Уойта. Необычное имя для города. Легенда гласила, что до колонизации этим странным словом называли себя обитавшие поблизости аборигены с шестнадцати процентным уровнем интеллекта. Они ни на что не годились. Тех дикарей пришлось уничтожить, а название так и осталось.
Дома своими кубическими, треугольными, овальными, шароподобными, концентрическими формами давно уже не радовали глаз. Арраха временами бесила эта провинциальность. Даже стоящей виртуалки нет! Что это за столица, если, попадая в мир фантазий, ты вынужден сидеть в общем ряду или на балконе в ложе, а не в отдельной, оснащенной по экстраклассу кабине? Что они на Верреве вообще понимают в фильмах? Жалкие обыватели! Они все еще смакуют надрывные сериальные страсти.
– Эх, Раддар, вот подкинули мы людям идею создания Голливуда и компьютера. А «самая свободная страна» так и не догадалась совместить эти два изобретения с наибольшей пользой. Звук не должен лететь из колонок, он должен формироваться в мозгу! Даже барон, вроде бы умный гражданин, мечтающий о славе, и тот не понимает, что фильмы не нужно смотреть, в них нужно жить: совершать ошибки, сражаться, влюбляться, но по ту сторону и экрана, и монитора. Люди восприняли лозунг «Сопереживай герою», но поняли его согласно своему уровню интеллекта, то бишь: посочувствуй, похлопай по плечу, поинтересуйся здоровьем и погодой. Но это – иллюзия искусства. Плакать по эту сторону монитора – глупый рефлекс, а шагнуть внутрь фильма люди не решаются,
Аррах отвернулся от панорамы города.
Да, это Империя сделала землян такими отсталыми. Секретные исследования дали императору право затормозить развитие человечества. Правильно: дай обезьяне файер – никого в живых не останется. Вот Аррах нарушил закон и продвинул идею атомной энергии на Земле... И что? Дал трем обезьянам по файеру и показал, на какую кнопочку нажимать. Не то чтобы Аррах раскаивался, вовсе нет. Интересно же было, какая из обезьян выстрелит первой.
Однако истинная причина, по которой Империя до сих пор не колонизировала Землю, а тратила ресурсы на исследования, была известна лишь нескольким посвященным. И Арраху. А кое-что знал только ученый.
Аррах самодовольно скривил губы и подошел к монитору.
Какая идея будет господствовать над умами русских завтра, Раддар затруднялся ответить, поэтому обычно выдавал три варианта. На выбор...
Вот и сейчас на мониторе висело три версии грядущих событий. Один из них очень не нравился Арраху. И нежелательный аспект мог внести именно русский.
Нужно было принять решение. Дерзкое и своевременное. Аррах колебался. Поступок был бы мудрым и логичным.
– Этика – это ограничение для недоразвитых народов. Империей правят выгода и комфорт. И это правильно, это – мудро. Главное, не ошибиться в прогнозе. Чертов русский! Как он себя поведет? – Аррах вздохнул. – Что скажешь, Раддар?
– Они там в России все как писатель Достоевский: «Да, господин программист, мы сделаем все, только вирус себе в мозги впаяем, так, на всякий случай! Да, господин программист, вы – Бог Сущий и Всевидящий, но интересно, а что будет, если я проводочки-то перережу? – ехидно проскрипел Раддар. – Плохо? Ну, я, может быть, и не стану вредить, если меня утром муха не укусит. А то вот еще вдруг снег пойдет, так я расстроюсь и нечаянно систему из строя выведу. Ежели мне плохо, это должен весь мир увидеть!» Железная логика. И ладно еще, если бы русские всегда думали одно, говорили другое, а делали третье. Так нет же! Эта тройная комбинация дает, как ни смешно это звучит, около тысячи вариаций. При желании можно свести их к ста девятнадцати. То ли дело нормальные народы – там все всегда ясно.
– Раддар! – Аррах сердился. – Я как будто все это без тебя не знаю?! Я спрашиваю, что бы ты сделал на моем месте?
Комната наполнилась смехом.
Аррах устроился в кресле возле монитора. На столе из открывшейся панели появилась чашка с дымящимся напитком аркафе. Ученый хлебнул и зажмурил глаза:
– Раддар, ты уже знаешь мое решение?
– Я знаю, каким оно будет, когда окончательно оформится. – Комната словно издевалась, но Аррах любил свой компьютер именно за эту иллюзию достойного собеседника.
– Так действуй!
Раддар крякнул.
Комната потемнела, сгустила воздух до белесого тумана, формируя яйцо вокруг Арраха с монитором и главным процессором.
– Неужели я такой коварный? – Аррах расслабился и уже сам засмеялся.
– Нет, – в тон хозяину ответил Раддар. – Ты не такой плохой, ты еще хуже!
Папка «History»