За границами легенд
Шрифт:
Меня разбудил какой-то странный звук. Ещё только светало. И… и с подушки — я не спала на ней, а лежала без всего, рядом — на меня смотрела скользкая влажная морда с огромными глазами.
Завопив, шарахнулась в сторону. Хотя и не упала, благо, кровать была большая.
Чудище оказалось жабой. И… и в пасти она держала ромашку.
Какое-то время молча смотрела на неё. А эта дикая поклонница — на меня.
Если так подумать… В Эльфийском лесу я знаю только одного любителя таких приколов.
— Акар!!! —
— Чего? — спустя несколько мгновений послышалось из-за окна.
— А ну иди сюда!!!
Парнишка легко перемахнул через подоконник. Взгляд его насмешливый скользнул с моего лица вниз, на грудь, прикрытую и подчёркнутую тканью ночной рубашки, слегка прикрытую кружевом. Как ни ругалась, мне ничего приличней из ночных рубашек на смену не принесли. Мол, в этих женщины смотрятся хорошо. И всё равно ж мне когда-нибудь замуж выходить? Пусть муж залюбуется?.. Но… взгляд полудракона, замерев на моей груди, обтянутой лёгкой тканью, как-то посерьёзнел.
Я зацапала в одну руку жабу, другой выхватила из-под неё подушку. Полукровка, как оказалось, засмотревшийся на мою грудь, среагировал не сразу и от подушки не успел ускользнуть. Получил по лбу и загремел, падая, затылком об подоконник. И столько матов мне сказал, сколько я и не знала всех! Я какое-то время любовалась возмущённым им, даже забыв, что надо бы прикрыться одеялом. И даже про жабу забыла. Потом, правда, заметила, что что-то скользкое и прохладное в руке сжимаю. Испуганно посмотрела туда. Жаба серьёзно продолжала смотреть на меня, сжимая во рту злополучную ромашку. Наверное, она люто ненавидела меня и этот жуткий цветок.
Это первый цветок, полученный мной от мужчин. Ромашка. Обычная полевая. Маленькая. Её мне принесла жаба. От полудракона. Первый подаренный цветок. И даже при помощи магии. Необычный способ доставки. Мерзкий такой, влажный и холодный… Вот вылупилась на меня, зараза! И почему-то за этот подарок Акара хочется схватить за ворот и второй раз заставить приложиться затылком об подоконник. И плевать, что он — полудракон, способный мастерски управлять огнём, легендарный полукровка, вроде тех редких, от которых все эльфы и драконы трепетали!
Вскочила, размахнулась было рукой, но вдруг та застыла. И меня словно спеленали в тугой кокон из плотной ткани.
— Жабу пожалей хотя бы. Злая ты баба, — проворчал полудракон, — Подумай, каково ей, не жравшей, переться куда-то по зову чьей-то магии. Да ещё и её в лепёшку пытаются раздавить. И, думаешь, удобно ей было тащиться через пол леса с этим цветком во рту к тебе?
— Значит, ты не отрицаешь, что с магией? Никак, с твоей?
— Я просто подбодрить тебя хотел! — он обиженно надул губы, пытаясь зайти с другой стороны, — Ты же сама не своя была из-за волнений о Лэре! Ну, ладно, злись на меня, бей меня! Раз такая злая. Но эта жабья девочка ни в чём не виновата.
Ещё раз посмотрела на жабу. Та, казалось, мученически и затравленно посмотрела на меня.
— А ещё она беременна! —
Эхм… А как рожают жабы? Хотя… А если и в правду беременная?..
Вздохнув, опустилась на колени — магия как-то вдруг меня отпустила — и жабу положила на кровать. Руки устало на колени опустила. Жаба вдруг прыгнула на мою ладонь — едва удержалась, чтоб её, возможно, бабу жабную на сносях, не скинуть. А она выпустила мне на ладонь цветок. Серьёзно так, зараза заботливая, на меня посмотрела. И сама с моей кровати упрыгнула.
— Её, кстати, можно так послать к королю, — предложил Акар, меняя тактику, — С цветком или запиской. И сказать, что я учил тебя управлять зверями при помощи эльфийских способностей. Если я тебя учил, то орать сильно ему вроде б не с чего? Тем более, мы ему цветок пошлём покрасивей или ты напишешь доброе чего…
— Малолеток надо такими шутками соблазнять! — проворчала я, — Да и ты ж вроде уже большой. В Жёлтом краю, говорят, в четырнадцать лет уже могут женить.
Он задумчивым взором окинул меня. И я, спохватившись, краснея, завернулась в одеяло.
— Мне почти пятнадцать, — ответил парнишка задумчиво.
Я из-за него осталась в этом проклятом Эльфийском лесу, а он… А он, гад, даже не поблагодарил меня за спасение его жизни! Всё донимает меня и донимает!
Сорвавшись, заорала:
— Да что это меняет?! Ведёшь себя как ребёнок!
— Я не против жениться на тебе, — Акар вдруг серьёзно улыбнулся, потом, правда, осклабился, — Ух бы мы и нашумели б вместе с тобой! Ты… ты бы не стала ворчать слишком много на меня за мои шалости?
— А ты боишься, что другая девка тебя за такие глупости прибьёт?
Он фыркнул и уточнил:
— Если осмелится. Но таких не много. Разве что среди драконок и полудраконок поискать. У них женщины смелее. И женская дерзость даже считается красивой.
Парнишка подошёл, пристроился с краю моей кровати, подальше от меня.
Обиженно проворчала:
— То есть, я тебе только поэтому нужна?! Чтоб в твоей ерунде участвовать? Чтоб смущённо оправдываться за тебя перед всеми? Ах, вы что! Ах, как мне жаль! Ах, как мне стыдно за него! Я все уши ему прожужжу, клянусь вам! Он так больше не будет! То есть, мне бы и самой хотелось в это верить, но… Ах, прибейте же вы меня! Я сама так больше не могу! С ним…
— Да нет… — он быстро посмотрел на меня, искоса, потом отвернулся, стал мять в руках конец моего одеяла, — Ты мне сама нравишься. Я, правда, не знаю, до какой степени. Я ещё никого не любил. И женщин ещё не видел… ни голых, ни полураздетых…
Уцепила другой край одеяла и набросила ему на башку, чтоб не смотрел на мою грудь больше. Он дёрнулся из-под одеяла. Я прыгнула сверху, обхватив его, закутанного, вместе с ним. Акар вопил, правда, глухо, дёргался… А я его коварно держала… так мы додёргались до края кровати… и шумно с неё упали. Акар приложился спиной об пол, сверху упало одеяло. И ещё выше — я.