За границами легенд
Шрифт:
— Ну, ладно тогда, — легла смущённо, одеяло до подбородка натянула.
— Боль ты моя головная, — криво усмехнулся Нэл, — Нет, давай я тебя всё-таки…
— Я переживу.
Друг, головой покачав, укоризненно, огонь у кровати положил, чтобы освещал комнату, и лёг так.
— Чтоб тебе было хорошо видно вражеские манёвры, — насмешливо пояснил, — И крепче спалось.
— Но я так вообще не усну! Со светом!
— И зачем я тебя вообще пустил?! — сорвался мужчина на крик.
Похоже, доводить терпеливого и миролюбивого Нэла могу только я. Хотя он больше всего
— Ну, это… потуши тогда, — одеяло с меня размотала, ему край протянула, — Я тебе верю.
Нэл какое-то время серьёзно смотрел на меня — выдержала его взгляд — потом огонь магический погасил. И лёг.
И вдвоём, под одним одеялом, рядом друг с другом было намного теплей.
"Белая роза" 10.12
А утром, проснувшись, вообще обнаружила, что лежу, уткнувшись лицом ему в грудь, а он меня обнимает. И всё под одним одеялом. Вплотную. Ой, и до свадьбы! Хотя и тепло…
Но Нэл, мои шевеления заметив или будучи ими разбужен, меня сразу выпустил — и из кровати выскочил, оставляя меня наедине с его одеялом, пропитанном сложным букетом из запаха трав и едва приметным запахом пота. Одеяло эльфийского мужчины, брезговавшего питаться мясной пищей. Я понюхала его украдкой, притворяясь, будто прячусь от холода. И тайком подсмотрела на друга, с обнажённым верхом, собирающего новые мази. Притворяясь, что кошусь на ежа, под столом. Упс, ёж был немного в другой стороне! Ой, даже не немного.
Но он так быстро вылез, меня отпустив, что я даже не успела понять, мне это нравится или нет?!
На этом месте нас застал стук в дверь.
— Войдите, — сказал, напрягшись, хозяин дома.
Син вошёл. Быстро осмотрев помещение — да и нечего в общем-то было особо рассматривать — и быстро заметив меня, заинтересованно смотревшую из-под одеяла с постели Нэла. До свадьбы, ой.
Зарылась в одеяло с головой. Запоздало вспомнила, что у эльфов нравы полегче, да и он вроде мой жених, друг так точно, и вообще не дело это Сина, который сам с кем попало спит! И возмущённо из-под одеяла выползла. Обнаружила, что на меня никто не смотрит. А смотрят эльфы заинтересованно на карту большую, которую Син притащил. И Нэл ногтём пометки там делает. Ух, вроде обошлось. Или нет?..
Прежде, чем опять заняться делами, и, не обращая внимания на мои вопли, что он ранен и ему надо бы отдохнуть, Нэл меня доставил в мои покои. И переместился. Даже не позавтракал со мной.
Завтракала я с учителями, злая на весь мир. И в ближайшие два дня он так и не пришёл.
Первый день я извелась, думая об этом гаде, и не случилось ли с ним чего.
На второй день меня другие неприятные мысли и воспоминания заглотили, о других, ушедших от меня. О маме. Об Акаре. О Гришке. Тьфу, Кане. Об этом глупом эльфийском обычае проклинать своих преступников и нарекать их Забытыми. До того удумалась, что в какой-то миг
На третий день Нэл тоже не пришёл. Но явился его нынешний начальник, чтоб сказать, что рана у моего жениха не страшная, а он сейчас новым заданием поглощён. Хотя, конечно же, и Син, и Хэл просили его отдохнуть и передать дело другим, но Нэл отдавать свою работу другому из младших послов отказался. Мол, назвался груздем — полезай в короб. Прямо так и сказал.
Я, пользуясь, что рядом находится эльф, которого можно сколько-нибудь удачно расспросить, подопрашивала Сина о Забытых. Тех, кого он застал за свою жизнь. А он видел аж шестерых. Мужчина неохотно говорил на эту тему, но, впрочем, моему любопытству уступил. В его роду, оказывается, когда-то был такой. Отчасти это объясняло увлечение Сина разными искусствами и стремление служить на пользу стране — мужчина хотел «снова вернуть своему роду былое его величие». Но в целом он много разного грустного наговорил.
Первый урок — его вёл Тин и снова о битвах и переговорах — я была рассеянной. Потом, умоляюще посмотрев на учителей — сегодня их присутствовало пятеро — попросила меня отпустить.
— Совсем сосредоточиться не могу, — сказала грустно.
Они переглянулись. Посмотрели на Лина. Эльф с седыми прядями кивнул. Тогда они молча поднялись — и ушли. А я, убежав из просторной беседки, где наши занятия проиходили, в мои комнаты, торопливо достала бумагу, свитки незаполненные, чернила, перо из металла.
Грустно было идти мимо покоев Лэра. Но брат меня вёл той дорогой. Так что, скрепя сердце, ещё крепче сдавив свиток, я пошла вперёд. Надеюсь, дорогу смогла запомнить.
Я нашла отца в его домике меж рощи из клёнов и рябин. В его библиотеке, за тем же столом, где мы говорили с ним с братом. Свиток на стол положила. Робко спросила:
— А можешь… подписать новый указ?
Король внимательно посмотрел на меня, спросил невозмутимо, что это я к нему притащила.
Смущённо нос поскребла, свой.
— Так… я тут думала обо всём… недели две. И, может, так будет лучше, — и свиток ему робко протянула.
— Закон какой-то новый? — отец приподнял брови.
Кивнула смущённо.
Он внимательно посмотрел на меня — я пред ним как-то вытянулась, нервно — и невозмутимо сказал, возвращаясь к книге, которую до моего прихода читал:
— Напиши, что идея твоя и исполнитель ты. Свою подпись поставь. А я после уже поставлю мою подпись и печать.
— Э… это что же… ответственность вся будет на мне?
— Разумеется, — папаша невозмутимо страницу перевернул, — Ты придумала, тебе и отвечать.
— А ты… так и не посмотришь, о чём?!
— Нет, — Хэл усмехнулся, — Не посмотрю. Хочу, чтобы ты осознала, к каким последствиям твои поступки могут привести. А они будут. Хорошие. Нехорошие… — снова страницу перевернул, — Или и те, и другие. Вот, посмотри на меня: всего две ошибки — и сколько поломанных судеб! — внимательно взглянул на меня, — Но если ты сомневаешься, что твоя идея будет полезной, то и не начинай.