За границами легенд
Шрифт:
А передо мной снова возник несчастный Син, пытающийся держаться невозмутимо в последние свои мгновения… когда он ещё держался… когда боль стала выше его сил… его исказившееся лицо… его кровь, которой он давился… он задыхался…
— Хватит! Прекрати!
Отчаянно обхватила голову, сжала крепко-крепко, так чтобы стало неприятно, очень неприятно. Так, чтобы хоть это отвлекло меня от жутких воспоминаний.
А Хэл спокойно продолжал, невзирая на мои мучения:
— Снаружи выглядит, будто ты отдаёшь несчастному
— Нет! Не надо! Не продолжай!
— Их ненавидящие взоры будут преследовать тебя. Будут резать душу. Даже если они внешне смирятся, в душе они никогда тебя не простят.
— Не надо! — у меня слёзы из глаз потекли.
Брат вскочил, роняя кресло. Рванулся ко мне, крепко обнял, целуя в затылок.
— Но иногда, вскоре после казни или спустя время…
— Не надо!
— Отец, перестань! — рявкнул Лэр.
Но король продолжил свой жуткий рассказ, от которого кровь стыла в жилах, спокойно и чётко произнося слова, чеканя фразы с ужасным смыслом:
— …Кто-то случайно проболтается или сам придёт сознаться. Или спустя время найдут какой-то предмет… И выяснится, что кого-то из осуждённых ты убил нечестно, — голос Хэла стал каким-то глухим, — Ты уже отдал им испить из Чёрной чаши… Они ушли за Грань прямо перед тобой… Но они были невиновны! А ты… ты их убил… убил невинных…
Выдохнула уже едва слышно:
— Не надо! Не говори больше! Пожалуйста!
Син всё ещё захлёбывался своей кровью передо мной… Син падал… замирал…
— Отец, прекрати!!!
— Но это путь короля, — холодно сказал Хэл.
Меня трясло. Слёзы текли и текли. Брат обнимал меня, гладил по голове и по спине, что-то шептал… Я не понимала, что он мне говорит… И его прикосновения не могли стереть из памяти, как Син пил яд… как Син погибал передо мною… А я просто стояла и смотрела… Я ничего сделать не могла… ничего…
Король остроухих обошёл стол, протянул руку ко мне. Я рванулась из рук брата, чтобы только подальше оказаться от этого ужасного мужчины. С размаху упала об пол, ударяясь.
Боль оглушила меня. Но хотя бы отвлекла от тех воспоминаний… хотя бы на время…
Лэр сел рядом, обнял меня.
— Вот и живи, — глухо сказал Хэл, — Живи долго, если ты хочешь уберечь её от необходимости вершить правосудие и наказывать осуждённых!
А слёзы всё ещё текли… Хотя боль в зашибленном локте и ноге отвлекала от гадких мыслей… И руки Лэра скользили по моей голове и спине… Я не сразу, но заметила едва уловимый запах сосны, которым он пах… запах успокаивал… хотя и немного…
Хэл присел рядом, шагах в двух от нас. Я подалась ещё ближе к брату, вцепившись в него ещё крепче. Слёзы текли и текли…
— Если у тебя будет супруг, а Лэр уйдёт за Грань, то эта тяжёлая обязанность быть палачом перейдёт к нему, — грустно сказал эльфийский король, — Я пытаюсь тебя от этого защитить. Разве я не прав? — он горько улыбнулся, — Всё-таки, мужчины лучше умеют себя контролировать. И к жестокости более привычны. Не дело взваливать это на женские плечи. Но помиловать всех ты не сможешь. Слышишь? Зарёна?
Но я ещё долго сидела, вцепившись в брата. И ничего не слышала. Ничего не хотела слышать.
Хэл время от времени звал меня по имени и уточнял, слышу ли его.
Когда наконец взглянула именно на него, он добавил:
— А у людей убивают осуждённых ещё грязней. Голову отрубают, вешают или…
Меня опять затрясло.
— Да заткнись ты! — не выдержал Лэр, — Говорили, она потом в горячке слегла после казни Сина. Хочешь опять её довести?!
— Я уж молчу, что иногда необходимы пытки. Например…
Я судорожно сжала рубашку брата. Кажется вместе с его повязкой и кожей. Тело молодого эльфа дрогнуло, но он ни слова, ни стона не издал. А отец начал говорить другие жёстокие вещи. И мне снова вспомнился погибающий Син. Снова задрожала.
Лэр вдруг вскинул руку в сторону отца — и того вдруг отшвырнуло, бросило об шкаф.
Король эльфов упал. Его ещё приложило книгами, часть которых стояли ближе к краю и выпали, когда шкаф сотрясся от удара. По виску короля потекла кровь — там ещё какая-то шкатулка свалилась с верхней полки, зацепила его углом.
Я вцепилась в брата ещё крепче.
— Лэр, ты что наделал?!
— Я испугался за тебя, — глухо отозвался он.
Ощутила, как его руки на моих плечах сжались. Брат тоже жутко испугался.
А кровь стекала по голове отца… уже лужа крови получилась… а он лежал неподвижно…
Сину дали Чёрную чашу только за то, что посмел немного душить меня. Только запугать чтоб. А тут… тут Лэр его убил… сам… своего отца!
— Неет… — простонала я, отчаянно прижимаясь к брату ещё крепче.
Что же теперь будет?! Что с ним сделают?! Из-за меня… это всё случилось из-за меня!
"Первая песня Леса" 8.16
Отец вздрогнул. Дёрнулся…
Я отцепилась от брата, кинулась к нему. Потянулась дрожащей рукой к королю. Надо проверить, бьётся ли сердце?.. О, только бы сердце билось!
Хэл вдруг сел. Вместе с моей рукой, которая оказалась у него на голове — я не успела дотянуться до его спины. Он замер, смотря на меня растерянно. И я замерла. Только рука у меня дрожала.