За горизонт. Дилогия
Шрифт:
А вот ты, урод, мне совсем не нужен, нелюбим мы друг друга еще со школы.
– Ленку позови, у меня вопрос срочный по собакам.
– Дэн, привет. Ты как? Соболезную, держись давай. Помочь чем?
– Ага, помочь. Лен, у тебя кавказы были последние два-три месяца?
– вгоняю Ленку в ступор.
– Нее.... Только Муха, но её не было последние два занятия, - вот и пойми женщин.
– Так нее...? Или только Муха. Что за Муха?
– псинка напрягается, вот значит, какой у тебя оперативный псевдоним.
– Мухтарка, очень умная и спокойная девочка.
– Про собаку не было ничего в новостях, как она?
– кто про что, а Ленка про собак.
– Муха, голос!
В замкнутом пространстве машины собачий рык давит на уши не хуже выстрела. Мощный голосище, однако.
– Лен, не говори никому о моем звонке. Я сам заеду, как все устаканится, - сбрасываю вызов.
В день "Великой Октябрьской Социалистической Революции", ой прошу пардону, день "Согласия и Примирения", у нас в стране не работает ни одно учреждение. Даже дежурного врача в детской больнице не обнаружилось. То есть он где-то есть, но где конкретно, дежурная медсестра не знает.
– Ушёл на обход, будет через час, - не молодая уже медсестра честно смотрит мне в глаза.
Делаю вид, что поверил.
– Завтра приходите.
Ага, счаз. Есть у меня на вас метод. Бабло неизбежно побеждает зло, вот и тут победило. Пусть и не сразу.
– Что, халат и бахилы накинуть? Не вопрос, - мне не до мелочей сейчас.
– Марлевую повязку надеть? О?кей, - вполне разумно с моим-то личиком. Ни к чему малолетних пациентов пугать.
По длинным мрачноватым коридорам медсестра проводит меня почти в самый конец отделения. Маленькая палата с парой металлических кроватей, капельница, окрашенные масляной краской стены, подобие штор на окнах - больничка во всей красе. Хотя о чем я, по местным меркам это почти VIP уровень.
Кроватей в палате две, взрослая и детская. Сына спит на взрослой кровати. Девчонка из "Опеля" посапывает на детской. Руки девочки на одеяле, правая в гипсе, в левую поставлена капельница. Мордочки обоих детей вполне достойны кисти Манэ всосавшего литруху абсента.
– Как они?
– интересуюсь у медсестры.
– По руке у каждого сломано. Сотрясения и синяки, - медсестра поправляет одеяло.
– Закрытые переломы, недельки на три-четыре в гипсе, - поясняет сестра.
Мне это ни о чем не говорит. Меня били, резали, мелкой дробью прилетало разок, но вот переломов не было.
– Им снотворное дали. В их состоянии нужно больше спать и меньше двигаться. Так что продукты Вы зря принесли, нельзя им пока.
– Себе оставьте к празднику, - протягиваю медсестре сетку.
– Нет, ну что Вы. Не положено, - ломается ещё коза.
– Берите, берите, я такое не ем.
– Ну, если так, - медсестра забирает пакет. У тебя тоже есть дети, порадуй их. С вашей зарплатой не разгуляешься особо, да и платят зарплату в наше непростое время далеко не сразу.
Может, по доброте душевной лишний раз заглянешь к моим.
Выходим в коридор.
– А разве мальчиков и девочек можно в одну палату класть?
– Нет вообще-то, но тут главврач распорядилась.
Какой поворот, ещё за палату хотят денег снять. Хотя о чем это я, что отдельная палата оказалась свободна - это из разряда чудес.
Многовато что-то чудес.
– Их же с милицией привезли, поэтому видимо. Если новых распоряжений не будет, после праздников переведем в общую палату.
– А забрать их когда можно?
– о том, что девочка не мой ребёнок вопрос даже не поднимается, странно все это.
– Послезавтра у зав. отделением узнаете. Если все нормально, то быстро выпишут. С местами в больнице плохо, а после праздников даже в коридорах мест не останется. И с лекарствами плохо. И вообще.
Медицина, похоже, деградирует стремительнее органов.
Два простых гроба скользнули во чрево земли. Мокнувшая под холодным осенним дождем маленькая группка людей окружила пару свежих могил.
– Земля пухом, - три горсти земли сверху, треть пластикового стаканчика водки обжигает пищевод.
– Пей, пей, молодой, не пьянства ради. Тут случай особый, - бригадир похоронной команды муниципальной похоронной конторы, не морщась, проглатывает содержимое стаканчика.
– Я вообще-то на похоронах не пью никогда. Даже по грамульке ни-ни,- очень похоже на правду, редкое сочетание для такого места.
– Предлагают за упокой постоянно, а если хоть по глотку соглашаться, сопьёшься в миг, - пожилой, крепкий мужик с мозолистыми руками тяжело вздыхает.
– Но тут случай особый, сколько лет работаю, а на похоронах "не забранных из морга" впервой наливают.
– Пошли, молодой. Нам еще четыре неопознанных хоронить сегодня.
Девушка из "Опеля", несмотря на наличие документов, по части похорон проходила вместе с неопознанными телами, бомжами в основном. Судмедэксперты заключение выдали оперативно. Но вот хоронить очередную партию не забранных из морга тел, должны были только через несколько дней. Что меня решительным образом не устраивало.
С мужиками из похоронной команды удалось договориться быстро, хотя и недёшево. Подкинул им денег на нормальный гроб и венок, и за работу, само собой. А вот сдвинуть похороны на нужную мне дату их начальство отказалось наотрез. Ни деньги, ни уговоры не помогли. Угрожать бесполезно, кладбище это такая синекура, в которой все прихвачено мертвой хваткой. Серьёзный бизнес даже во времена Союза был. Только заикнись на повышенных тонах, к тебе вмиг и братва прикатит, и милиция, да ещё неизвестно, кто быстрее.
Шеф, я думаю, мог бы разрулить эти непонятки, но ему в последнюю очередь нужно, чтобы его подчинённые занимались благотворительностью, вместо того чтобы работу работать. Шефу звонить чревато.
В последний момент начальник похоронного МУПа внезапно согласились пойти мне навстречу, причём за недорого.
Стойкое ощущение странного, не покидает меня уже третьи сутки.
Я выжат насухо, но основная битва ещё впереди. Нужно забирать детей из больницы. С сыном проблем не будет, а вот с дочкой ожидается много трудностей.