За дверью

Белозеров Антон

Пока моя голова была занята привычно-мрачными размышлениями, ноги сами довели меня до родного подъезда. Я пешком поднялся на третий этаж и ключом отпер замок.

— Это ты? — тетя Вика выглянула из кухни. Насколько я знаю, ей уже за сорок, но выглядит она гораздо моложе своих лет. Наверное, это благодаря спортивной фигуре и прекрасной коже лица, которая остается гладкой и свежей без всяких масок, кремов и косметики.

— Я.

— Обед будет готов через пятнадцать минут.

— Хорошо.

Я живу вместе

с тетей Викой уже десять лет. Она — сестра моей мамы. Мои родители, как мне объяснили, погибли где-то в Сибире, во время экспедиции. Их я совсем не помню. У нас дома нет ни одной их фотографии. Тетя Вика говорит, что гибель родителей вызвала у меня глубокий психоэмоциональный шок, поэтому я забыл все, что происходило со мной до шестилетнего возраста. Врачи настоятельно не рекомендовали ей держать в доме какие-либо предметы, которые могли бы напоминать мне о потере и этим усугублять психическую травму.

Я забросил рюкзак в свою комнату и отправился на кухню. Тетя Вика резала салат. Она никогда не пользовалась кухонными комбайнами. Нож в ее руках мелькал так быстро, что, казалось, легко обогнал бы любой электроприбор. Тетя Вика работала в какой-то юридической компании. По крайней мере, так она говорила. На работу она ездила не очень часто, но платили ей неплохо. Если бы она хотела, то давно ездила бы на солидной иномарке. Если бы хотел я, то такая же машина была бы у меня. Но от тети я заразился нелюбовью ко всякой технике. Вот ножи — совсем другое дело. Они для нас были не просто инструментами, а продолжениями рук.

— Как прошел первый день в школе? — спросила тетя Вика.

— Как обычно. Первый урок — ложь и лицемерие.

— То есть?

— Ну, Гнида Павловна рассказывала нам, в какой замечательной стране мы живем, как повезло нам с правительством и особенно с президентом.

— И что?

— Да, ничего. Просто на переменах мы слышим, как учителя чуть ли не нецензурными словами кроют и эту страну, и это правительство, и этого президента за нищенскую зарплату и за постоянно растущие цены.

— Надеюсь, в школе ты свои взгляды не высказываешь?

— Я что, идиот? Я росту таким же лживым и лицемерным, как все нормальные люди.

Тетя Вика сменила тему:

— Как дела у Маргариты?

— Нормально. У нее всегда все нормально.

Маргарита — это Маришка. Просто Маришка не любит, когда ее называют полным именем. Также не нравится ей «Марго», она говорит, что это имя отдает средневековьем. А обращение «Рита» ее просто бесит, она кричит: «Я не дочь пиротехника!» Бедняжку совсем задразнили в детстве.

— Много уроков задали?

— Так, ерунда. Надо написать сочинение о том, что хорошего мы видим в возрождении православия в России.

— Могу себе представить, что ты напишешь, — улыбнулась тетя.

— Пока что я придумал только название: «Россию хотят поставить на колени перед

иконами».

— Тогда дальше ты можешь ничего не писать. Название полностью раскрывает твое видение темы. Не боишься получить «двойку»?

— Нет. Меня же тянут на медаль. Поставят «три» за содержание и «пять» за грамотность. В среднем «четыре»-«четыре». До конца четверти я получу столько «пятерок», что в итоге мне все равно поставят «пять».

— Не будь слишком самоуверенным.

— Я реалист, — сказал я.

— Ну-ну, тебе виднее.

На всякий случай я решил уточнить:

— А если я даже получу «три» в четверти, меня что, не примут в МГУ?

— Примут.

— Тогда в чем проблема?

— Ты должен научиться не только всем и всегда навязывать свое мнение, но и изредка говорить то, что от тебя хотят услышать другие люди.

— Я и так делаю это слишком часто.

В этот момент раздался звонок в дверь.

— Я открою, — сказал я и направился в коридор.

— Сначала спроси: «Кто там?» Открывай только знакомым! — крикнула мне вслед тетя Вика.

Безопасность — один из «пунктиков» моей тети. С самого раннего детства она требует, чтобы я периодически оглядывался на улице и проверял, не следует ли за мной кто-нибудь подозрительный.

Я посмотрел в дверной глазок и увидел соседку по этажу тетю Дарью. Она была одета в домашний халат и в тапочки. Должно быть, забежала попросить у тети Вики пачку соли или пару яиц.

Я открыл дверь:

— Здравствуйте, тетя Дарья. Заходите!

Я повернулся к соседке спиной и пошел на кухню, вполне логично предполагая, что она последует за мной.

Тетя Вика выглянула из двери:

— Кто там?

В руке она продолжала сжимать большой кухонный нож.

— Это к тебе тетя Дарья, — ответил я.

И тут я увидел, как глаза тети Вики округляются от ужаса. Она вскинула руку, и мимо меня со свистом пролетел ее нож. Нож не упал на пол. С чавкающим звуком он вонзился во что-то мягкое. Я понял, во что, или, вернее, в кого попал нож — в тетю Дарью!

Тетя Вика пробежала мимо меня к входной двери, захлопнула ее и прильнула к дверному глазку.

— Как ты мог пригласить в дом оборотня?! — вскричала она. — Оборотень не может проникнуть в дом, пока ему не разрешат войти.

Пребывая в легком шоковом состоянии, я посмотрел на пол. Тетя Дарья уже не была тетей Дарьей! На ее месте лежало белесое существо, лишь очертаниями имевшее сходство с человеком. Вместо лица — как будто спущенный воздушный шарик, с темными провалами вместо глаз и рта. Изо лба торчала рукоятка кухонного ножа. Под головой расплывалась лужа жидкости. Она была красной по краям и голубоватой в центре. То есть вначале из головы существа вытекала человеческая кровь, а потом, после превращения, ее сменила голубоватая полупрозрачная жидкость.