За девятое небо
Шрифт:
Любомир повернулся к Велю и, хмуро посмотрев на него, кивнул.
– Может, он от Мора тогда? – тихо предположил.
– А может, колосаи – и вправду не враги?
– Да что ты такое говоришь?! – поразился Любомир. – Они…
Но Вель указал на лес, и витязь умолк: туман засветился ярче, и послышались голоса. Нежные, едва различимые, но невероятно прекрасные пели щемящую дух Песнь.
– Да что же это такое, – нахмурился Вель и медленно поднялся. Любомир, озираясь, встал следом.
Песнь звучала громче, голоса звенели в ночной
Туман сделался плотнее – лес почти исчез в его пелене, – в клубящемся мареве являлись неясные фигуры. Но вдруг всё стихло, сияние померкло, и из чащи вышел старец в тёмных лохмотьях. Сухой, будто мёртвое древо, он своей крючковатой рукой опирался на посох. Глаза на заросшем лице тускло светились.
– Велижан меня зовут, – прохрипел, – дал обет служить матери-земле на заре веков. Спасти вас велел мне Лес.
Вель и Любомир невольно ступили назад – старец излучал силу, подобную которой сварогины прежде не встречали.
– Не надобно меня бояться, – скрипнул старик. – Я спас вас по велению Богов.
Вель и Любомир хмуро переглянулись.
– Боги велели спасти нас? – с недоверием спросил Вель, и Велижан кивнул.
– Да, чтобы вы отправились за Девятое небо, – прошелестел. – А для того вам надобно идти за мной.
– За какое небо? – оправился от удивления Любомир. – Ты нас спас, чтобы вновь убить?
Старец сипло рассмеялся и устало покачал косматой головой.
– Вот уж не думал, что люди настолько оглупели, – сокрушался волхв, удобнее обхватив посох. – Я могу вас заворожить, но я хочу, чтобы вы вняли мне и поступили по своей воле.
– Ты будто дух нечистый! – нахмурился Любомир. – Неясное говоришь, запутать хочешь? То колосаи – не враги, то Боги велели нас спасти, то нам нужно отправиться за какое-то небо!
– Сколько с вами нынче мороки, – вздохнул Велижан и подошёл к витязям ближе. Молодые люди не могли пошевелиться – всё тело будто сделалось из стали, руки так и застыли на рукоятях мечей.
– Да явит отец Сварог вам сущее, – прохрипел Велижан и, воткнув посох в снег, положил обеим витязям на лбы руки. – Узрите и уверуйте…
Слова старца растаяли во тьме, застлавшей бытие: исчезли Велижан, лес, серебристый туман, окутавший Тайгу, снег… Всё застлал мрак.
Бархатная тьма обволакивала и пленила, собираясь в неясные узоры, подёргивалась дымкой, бежала волнами… Волнами студёного северного моря, по которому плыли корабли – три маленькие точки среди вечных льдов.
– Грядущее нельзя изменить. Нить Судьбы слишком запутана. Эти суда несут на своих парусах великие беды, – шелестела тьма скрипучим шёпотом Велижана, – ибо они принадлежат настоящему врагу. Тому, кто приведёт мёртвое войско.
Тьма вновь сгустилась, чтобы, расступившись, показать искусные подводные терема морского народа. Великокняжеский терем, на престоле которого восседал мощный человек в покрытом
– Именно там, в глубине вод, сокрыты врата, ведущие за Девятое небо, – прохрипел старик, и видение померкло.
Перед взором вновь простирался тёмный зимний лес.
Вель и Любомир, оба, тяжело дыша смотрели на Велижана, что, опершись на посох, внимательно взирал на них.
– Что это, к Мору, было? – спросил Вель и понял, что вновь может двигаться.
– Я вам показал грядущее, воззвал к вашим душам, – спокойно ответил Велижан. – Но даже увиденное вас не пробудило… – разочарованно прошептал. – Какая же беда в мире нынче, какая беда…
Старик сокрушённо покачал головой, отвернулся и, опираясь на посох, медленно заковылял в лес.
– Думаешь, стоит идти за ним? – спросил Вель Любомира.
Богатырь пожал плечами:
– Мне кажется, я сейчас ум Сварогу отдам, – признался он. – Но оставаться тут равносильно смерти. Если не найдут колосаи, замёрзнем насмерть или умрём от голода.
– Уж больно старик на навь похож, – сомневался Вель, смотря в спину уходящего волхва.
– А если он и вправду нас спас? – предположил Любомир.
– Потому что велели Боги? – нахмурился Вель.
– Я тоже ему не верю, – согласился Любомир. – Но если мы не последуем за ним, то погибнем точно. Я это сердцем чую. – Любомир хмуро посмотрел на друга. – Идём, – уверенно сказал он и пошёл вслед за Велижаном, который почти скрылся во тьме.
Сердце сковало холодом, и Дреф, закрыв глаза, зашептал, обращаясь Словом к Лесу.
Перед внутренним взором Дрефа предстала грандиозная стена огня, надвигающегося на Тайгу… Пламя рокотало, набирало мощь. Полевик обратил взор на навий – Марья стояла во главе тёмного воинства и, закрыв глаза, тихо шептала; её слова подхватили другие русалки, и звенящая заупокойная Песнь заполнила бытие.
Дреф видел, как в морозном воздухе искрился туман: стелился над снегом, овевал деревья, устремлялся ввысь и сливался с молочным небом, что белело сквозь тёмный узор крон над головой. Вторя русалочьей Песне, туман собрался со всей Тайги и, поднявшись над лесом грандиозной волной, метнулся на стену огня.
Дреф видел, как в вышине мерцали капли мёртвой воды.
Волхвы леших, вил и берегинь шептали, Словом усиливая ворожбу навий, и огонь не смог преодолеть силу, родившуюся в единстве Света и Тьмы. Песнь текла через весь бор мощным несокрушимым потоком, подхватывала капли мёртвой воды и теснила пламя Хорохая.
Рокочущий огонь то нарастал, то отступал перед туманом.
– Да поможет Марье Индрик, – прошептала Иванка, крепче обхватив копьё. – Да сгинет огонь, да не придётся нам воевать…