Z.O.N.A. АТРИум
Шрифт:
– Да что же ты делаешь? Дай-ка сюда. – Не в силах спокойно смотреть, как он неумело пытается ощипать птицу, она подошла к костру и присела напротив.
Кудесник усмехнулся и позволил ей взять из его рук глухаря. Ему понравилось, как девушка быстро перебирала пальцами, выщипывая перья. Сразу было видно, что она этому делу обучена с детства.
– Я видел, вы едите оленей, – сказал Кудесник, когда она воткнула в ощипанную птицу сделанный из ржавой железяки острый нож. – Не боитесь?
– Их едят не все, – метнула она в него колкий взгляд. – Мы не племя индейцев, у нас каждый за
– Почему же вы тогда не уйдете? Как вы там вообще живете?
– Уходили. – Девушка выпотрошила одну птицу и взялась за другую. – Но выходили на сухое место немногие, а некоторые потом возвращались. Нас мало кто принимает на суше за людей.
– Но ты все-таки решила попробовать?
– Решила. И никто не заставит меня передумать.
– Хм… Неужели такая решительность связана только с тем, что тебя не примут обратно в твоей деревеньке? У вас и вправду такие суровые законы? Или ты просто ждала повода, чтобы уйти?
– Не твое дело, – отрезала она.
Завороженный отточенными движениями ее рук, Кудесник перестал следить за костром, и пламя едва не погасло. Подбросив в огонь последние запасы, он снова ушел на болота искать пригодные для горения сухие дрова, а когда возвратился, в воздухе носился аппетитнейший запах жареной птицы. Девушка продолжала вертеть жердинки, чтобы «дичь» обжарилась равномерно со всех сторон, и в ее взгляде Кудесник уже не заметил первоначальной, затаенной, казалось, на всю жизнь злобы.
«Даже запах от приготовленной женщиной еды лучше, чем в бродяжных харчевнях сама еда», – подумал Кудесник, сложив принесенный хворост и подбросив несколько сучьев в костер.
Наколотое на жердины мясо темнело на глазах, превращалось из бледно-розового в коричневатое, источая раздражающий аппетит запах.
Хоть в этом был плюс болот – зверье здесь почти не водилось, поскольку вонь, к которой уже привык бродяга и которую никогда не замечала девушка, звери на дух не переносили. Ну а те, кто был слишком смел или глуп, забредая в поисках неизвестно для чего в самое сердце болот, отправлялись на завтрак к гельминтам. А потому здесь можно было смело жечь костры и зажаривать хоть слона – на запах могли сбежаться лишь мелкие, боязливые зверушки родом из обоих миров, которые терпеливо ждали окончания трапезы, чтобы поживиться остатками.
Кудесник подождал, пока девушка утолит голод, – по тому, как жадно она уплетала свою порцию, было ясно, что бедняжка не ела подобной пищи достаточно давно, – и потом лишь решился на диалог.
– Как зовут-то тебя хоть, скажешь? – спросил Кудесник, отложив в сторону пустую жердину.
Девушка перестала жевать и подняла на него ясные голубые глаза.
– Лена, – ответила она и впилась зубами в последний кусок «шашлыка».
– Вот так вот, значит: просто Лена, – мечтательно произнес Егор. – Очень приятно, Лена. – Он улыбнулся. – А лет тебе сколько?
Стрекот сверчков, отдаленный хор лягушек, мерно потрескивающий костер и начинающее темнеть на западе небо как нельзя лучше способствовали развитию диалога. И хоть Егор знал, что остаток светлого времени суток следует потратить
– Двадцать, – ответила она, когда с пищей было покончено. – Что еще? Размер ботинка? Тридцать шестой.
– Меня зовут Егор, – не обратив внимания на ее подкол, продолжил Кудесник. – Я живу в Корундовом Озере, это на границе средней полосы и белого периметра, там одни бродяги. Можно сегодня познакомиться со своим соседом, а увидеть его в следующий раз только через пару лет. На то они и бродяги, чтобы бродить, а не дома сидеть…
– Нам пора, – вдруг сказала она и поднялась на ноги, пресекая его попытки наладить контакт. – Темнеет. Дальше я поведу. До края болот отсюда еще версты три.
Кудесник затушил костер известным многим мужчинам способом, поднял свою худую снарягу и поплелся вслед за девушкой.
Примерно через час плутания по болотам почва действительно стала твердой. Воздух посвежел, появился приятный запах хвои и вечнозеленых кедров, запах озона. Они прошли на север еще пару километров, озираясь по сторонам и не сказав друг другу ни слова. Вернее, молчала девушка, Егор же то и дело пытался завести с ней разговор, да все безуспешно – она шла впереди него и игнорировала его вопросы. Остановились они, лишь когда солнце уже почти скрылось за верхушками сосен и со стороны болот потянуло холодом.
Кудесник закатал рукав, посмотрел на темный экран КИПа и задумался. Он его выключил при выходе из болот, чтобы не выследили, и теперь не знал, стоит ли рисковать, в смысле включать или нет. «Монголы» ведь на месте не сидят. Их отряды шастают по всей средней полосе, куда ни плюнь, везде попадешь либо на самих «монголов», либо на их прихвостней. Хану здесь, как говорил коломинский старшина, в каждой второй деревне готовы угодить. По крайней мере, те, кто находится в относительной близости от Ордынца. А Хаимов КИП наверняка у всех отмечен красной меткой. Включишь – и, считай, все, засветился.
Но, с другой стороны, Кудесник здесь раньше бывал редко, ловить здесь было нечего – в околоболотных территориях мало чего полезного найти можно. Даже если когда требовалось кого-нибудь довести до развалин ЦИРИ, Кудесник доводил лишь до южного рукава Большой реки и указывал путь – дальше он не шел. Поэтому здешних мест он фактически не знал. Не включать КИП – значит даже примерно не знать, куда идти для ночевки.
Лена вопросительно посмотрела на бродягу, потом на черный, треснувший в углу экран компьютера и повернулась в сторону заходящего солнца.
– Долго еще? – спросила она.
– Сколько целей ты поражаешь за тридцать секунд? – поднял на нее глаза Кудесник.
– Не считала. Но, думаю, больше, чем ты из своего автомата, – кивнула она на доселе не почищенный «калаш».
– Очень надеюсь, – хмыкнул Кудесник и ткнул грязным указательным пальцем в кнопку включения.
Экран засветился синим, помчались вниз строка за строкой непонятные малосведущим в ай-ти-технологиях бродягам слова и символы, а потом появилось изображение Хаима, обнимающего за плечи раскосую девчушку.