Южный Урал, № 12

Аношкин Михаил Петрович

Когда передавал на заре сеялку Илья Николаевич Николаю Ивановичу, не утерпел:

— Ты мне сеялку не разбей, тезка. Голову сниму!

Николай Иванович ухмыльнулся:

— Мы тебе ее еще подтянем, Илья: смотри, дребезжит, как телега у единоличника!

Десятый день сева подходил к концу, когда в МТС приехал секретарь райкома. Спросил директора МТС:

— Когда совещание проводить будешь, Иван Петрович?

— К ночи все бригадиры съедутся.

Совещание было шумное и — как сказать? — веселое. А потому веселое, что появилась

у людей уверенность, — пусть с большим трудом, при крайнем напряжении сил, но может станция выполнить план. Выполнить впервые за много лет неудач и срывов.

Потом уже, после того, как объявили, что подготовлены для трактористов два доклада — главного механика Федора Кондратьевича Олейника о роли бригадира в техническом уходе за машинами и Василия Сергеевича Карташова — о текущем моменте, слово взял Николай Федорович Соколов.

Слово взял и начал браниться. И ничего ведь не скажешь, правильно ругается. Механизаторы — ведущая сила в сельском хозяйстве, а, поглядите, в каком виде они на свое совещание явились: в рабочей робе, руки черные, непобриты. Время было переодеться? Было. Почему выходные костюмы не одели?

Оглядел секретарь райкома изумленных трактористов, улыбнулся против воли, продолжал:

— Кое-кто тут думает, наверно: мудрит Соколов. Нет, бригадиры, не мудрю. Во всем у нас порядок быть должен: чисто одет, подтянут — и говорить подтянуто будешь. А то некоторые товарищи тут водичку лили. А как же? Ведь прямо с поля, глядите: в робе мы, подумать-то некогда было. А подумать-то было когда и переодеться тоже.

В полночь, когда кончилось совещание, Иван Петрович сказал Соколову:

— Вот теперь могу я, Николай Федорович, на твой вопрос ответ дать. На тот, на старый вопрос. Год назад не руководителем, а мальчишкой я был, Николай Федорович!

А ТЫ НЕ ПАНИКУЙ, МИЛАЯ ДУША!

Через месяц, когда секретарь и директор сидели в райкоме и обсуждали, какие еще меры требуются, чтобы поднять МТС, раздался телефонный звонок:

— Немедленно посылайте директора Увельской МТС в Троицк. Кустовое совещание директоров МТС. Секретарь обкома проводит.

Отпуская Прекрасного в дорогу, Николай Федорович сказал на прощание:

— Смелее, увереннее говори о главном. О своих ошибках, о просчетах области, о своей уверенности в добром будущем станции.

Так и выступил на совещании Иван Петрович Прекрасный, а когда дошел до главного и сказал, что МТС не только уйдет из числа отстающих, но и в первые ряды пробьется, прервал директора секретарь обкома:

— Не молол бы ты зря языком, товарищ Прекрасный!

Приехал директор в Увельку убитый, зашел к Соколову:

— Нет, не работать мне тут, Николай Федорович. Вот сам секретарь обкома болтуном назвал.

Почти накрыл бровями голубые свои глаза первый секретарь райкома, потом внезапно улыбнулся, положил руки на плечи директору МТС:

— А ты не паникуй, милая душа! Не паникуй! Ошибся секретарь

обкома, сказал не подумав. Вот ты теперь делом докажи, что верно пообещал, тогда секретарю обкома неудобно будет.

Через год Увельская машинно-тракторная станция, оставив последнее место в областной таблице, прочно перешла в ее середину. Еще через год она вырвалась в первую пятерку и, наконец, заняла первое место на Южном Урале.

Секретарь обкома, к этому времени уже председатель Челябинского облисполкома, видно, памятуя о брошенной когда-то неосторожной фразе, сказанной на совещании, предложил директору МТС Ивану Петровичу Прекрасному подумать о работе в советских органах области.

И уехал Иван Петрович возглавлять советскую власть в Каракульском районе. Перед тем как покинуть Увельку, долго беседовал с новым директором Иваном Николаевичем Полторихиным, рассказывал ему о старых своих ошибках, посоветовал держаться поближе к бывшему агроному и бывшему директору машинно-тракторной станции, нынешнему первому секретарю райкома Николаю Федоровичу Соколову.

ГДЕ ГЛАВНОЕ ЗВЕНО ЦЕПИ?

Казалось бы, все идет в Увельской МТС хорошо: в первом ряду числится станция. А неспокойно почему-то на душе у Соколова. И вот почему неспокойно.

Во-первых, не может не видеть Николай Федорович, что успехи станции добываются ценой крайнего напряжения сил людей. А это никакой необходимостью не вызывается: станция имеет отличный парк машин, старый, сработанный коллектив механизаторов. Что еще нужно? Что?

Десятый раз вчитывается Николай Федорович в работу Сталина «Экономические проблемы социализма в СССР», сидел ночами над решениями XIX съезда партии. Нужно заниматься вопросами экономики, это ясно. Нужно искать резервы. Но как искать? В чем? Где главное звено цепи?

Есть отличные люди и отличная техника, но техника эта работает еще плохо. Что надо сделать для того, чтобы на базе той же техники выполнить огромные задачи, поставленные партией перед работниками сельского хозяйства?

Для того чтобы ответить на эти серьезные вопросы, надо было посоветоваться с людьми, с трактористами и колхозниками, с партийными работниками и комсомольцами, с теми, кто должен двинуть и двинет вперед сельское хозяйство.

Многое представлялось неясным в этой безграничной работе секретарю райкома.

Соколов стал готовить план работы. Множество бесед на полях и в конторах колхозов, многочасовые наблюдения за работой трактористов, совещания в райкоме, весь прошлый жизненный опыт секретаря райкома убедили в том, что причины медленного роста сельского хозяйства в районе кроются в слабом использовании огромного парка машин и механизмов и, значит, в недостаточном уровне знаний механизаторов, в нечетко продуманной организации труда.

План, над которым работал Соколов и актив райкома, представлялся Николаю Федоровичу точным и глубоким анализом состояния дел в МТС.