Юрий Гагарин
Шрифт:
Многое из того, чем делился Сергеев, воспринималось хоть и реальной, но все же фантастикой. Куда была ближе заметка, опубликованная в газете «Советская авиация». В ней рассказывалось об испытаниях истребителя нового типа, проведенных летчиком Героем Советского Союза подполковником Н. И. Коровушкиным. Обладая высокими аэродинамическими качествами, самолет с обычным турбореактивным двигателем развил скорость более чем две тысячи километров в час.
Это уже не фантастика: «Несмотря на то, что высота была очень большой, — рассказывал после полета подполковник Коровушкин, — даже крупные площадные и линейные ориентиры менялись
Летать! Летать! 1957 год, год сорокалетия Советской власти, стремительно передавал эстафету новому — 1958-му. Он вручал ему две крошечные звездочки, огибающие планету, — два спутника Земли. В уходящем году были успешно проведены испытания межконтинентальной баллистической ракеты. Девятый месяц в Дубне под Москвой работал синхрофазотрон — крупнейшая в мире атомная машина. Атомный ледокол «Ленин» готовился в первый арктический поход. На Куйбышевской ГЭС дали ток еще восемь агрегатов. С пуском двадцатого мощность станции достигла двух миллионов ста тысяч киловатт. Завершилась работа над новым пассажирским самолетом Ту-114. На Минском автозаводе рабочие изготовили первую партию сорокатонных самосвалов МАЗ-530. Открылся путь воде на всей четырехсоткилометровой трассе Каракумского канала от Амударьи до реки Мургаб. Об этом говорили, этим восхищались.
А спутник второй, нет, это непостижимо: где-то над облаками, в космической ночи огибал планету маленький шарик с симпатичной дворняжкой Лайкой, что уснула в собачьей своей конуре, преданно послужив человеку, а вернее, всему человечеству.
На землю, на землю, Юра! Твое дело охранять страну. Да, он и почувствовал себя часовым Родины, когда под звон курантов, раздавшихся из приемника, представил себе Валю, всю их семью за столом в оренбургском домике, мать и отца в такой далекой отсюда гжатской избе… Наверное, тоже собрались вместе, пришли Валентин, Зоя… Пусть им будет спокойно, пусть тишина над родными крышами будет мягче круженья снежинок.
С кроватей поднял вой сирены. Знали: тревога учебная, а вдруг настоящая? Сирена крикнет вот так же. Бежали к машинам, застегиваясь на ходу. У самолетов — и когда они только спят — поджидали, докладывая о готовности, техники.
— Гагарин, отставить. Злобин, остаетесь тоже. Дергунов, и вы не летите…
Васильев немногословен: опять взлетают одни «старички». И когда самолеты, со звоном врезавшись в небо, скрылись из глаз, открыто выплеснулась обида:
— До каких же пор нам ходить в салажатах? Вот вернется, и выложим все напрямую.
Но Васильев в ту ночь мог бы и не вернуться. Выполнив перехват, летчики уже направлялись к аэродрому, когда взлетно-посадочная полоса внезапно утонула в тумане. Так случилось, что Васильев остался в воздухе, как бы предчувствуя этот злостный сюрприз здешней природы и дав возможность другим приземлиться раньше. Замерев, Юрий слушал переговоры земли с самолетом. Мгла сгущалась, клубилась, сесть казалось уже невозможным. Катастрофа? Но вот лишь тонкая пленка просвета над полосой, и, вынырнув из молочного месива, самолет выходит на посадочный курс. Шасси коснулись спасительной
— Леонид Данилович, как это вы? Это же здорово! — А сам про себя: «Живой, неужели живой?»
Васильев спокоен, но горячечный блеск в глазах выдает волнение, и чуть-чуть подрагивает рука с кружкой горячего чая.
— Обычное дело, ребята. Главное — держать в руках не только самолет, но и небо. Ну и понятно — точный расчет. На истребителе ты сам себе командир, сам за себя отвечаешь. Ты царь и бог. А риск… Вся наша жизнь в опасностях. Особенно в северном небе.
И, уже владея собой, расслабился:
— Намотали на ус? Теперь ясно, почему вам рано из гнездышка? Вот солнце проглянет — и полетите.
До солнца было еще не скоро. В конце марта — начале апреля оно едва выглянет из-за сопок. Но разве не доказал им Васильев своим примером, чем может кончиться нетерпение юности? Снова теоретические занятия, тренажеры. И в размеренность летчицких будней опять врываются споры, дискуссии, затеваемые, как всегда, Дергуновым. Он всюду всегда торопился. Притащил газету, исчерканную карандашом.
— Читайте: «По адресу «Москва — Спутник» от общественных организаций, советских учреждений, предприятий, колхозов, воинских частей и отдельных лиц поступило более девяноста тысяч писем, телеграмм и радиограмм…» Что я говорил? А вот это: «Хотим быть первыми астронавтами…» Ни много ни мало!
Разжег любопытство: «Многие советские люди самых разнообразных профессий и возрастов заявляют о своем желании быть первыми астронавтами. В настоящее время общее число желающих первыми лететь в космическое пространство составляет около 1300 человек. «Мне кажется, я имею право быть одним из первых разведчиков космоса», — пишет летчик Н. Д. Маклаков, сообщая при этом, что в годы войны он принимал участие в воздушных боях с фашистскими летчиками, а после войны летал на реактивных истребителях, хорошо знает авиационную технику… М. Д. Кузьменко из Харькова тоже считает, что первые астронавты должны иметь известный опыт летной работы… И просит воспользоваться его услугами в качестве пассажира на одной из последующих космических ракет. «Единственной целью моего заявления является стремление послужить прогрессу нашей науки».
— Нет, ребята, вы посмотрите, как все близко, как всерьез. А каков Андрэ Грасс из Франции? Тоже хочет лететь на спутнике. А вот Альфонс Угарте согласен быть пассажиром межпланетного корабля при условии, что ему выдадут страховой полис на 50 тысяч долларов. Американец Конелла рассказывает, что два года назад в США ловкачи занимались распродажей участков на Луне. Несколько из них было куплено. Кроме того, они продавали билеты для полета на Луну на первом «реактивном корабле». Конелла просит забронировать ему билет в СССР…
Дергунов встряхнул шевелюрой, хитрюще взглянул на Юрия:
— А ну сознавайся, твоя работа? — и протянул газету. — Читай, читай вот с этого места.
— «За подписью 17 работниц одного из заводов Северодвинска Архангельской области поступило письмо с просьбой дать ответ на сложные проблемы скорости и орбиты спутников… Моряков Балтийского флота тт. Гагарина, Дудника и Исмагилова интересует вопрос, нельзя ли сделать так, чтобы при завершении своего пути спутник падал на землю, не сгорая».