Юность
Шрифт:
Все пять сотен вышли из лагерей Парды и двинулись к Эстори. Там сделали суточную остановку на отдых, за время которого из одного слитка лучшие мастера изготовили мне необходимые для восхождения на вершину принадлежности по моим чертежам. Одновременно я отобрал сотню лучших из лучших, все получили оружие, боеприпасы, сколько смогли унести, даже пару лёгких пушек и небольшой бомбомёт, шесть ящиков снарядов к ним. Продовольствие заменили армейские сухие пайки. Вес у них маленький, а питательность – о-го-го! Потому упор делался на патроны и взрывчатку. Не забыли и традиционное оружие – самострелы, мечи, облегчённые кольчуги. Далее отобранная сотня встала на лыжи, и мы рванули к Ридо.
Добрались за шесть дней. Ночами спали
Со вторым отрядом следует и множество вьючных коней, везущих опять же патроны, снаряды, продовольствие и фураж для такой массы коней. Я, конечно, рассчитываю и на то, что в подвалах крепости кое-что обнаружится. Но надеяться на такое по меньшей мере глупо. Так что везут бойцы с собой всё по максимуму. И я рассчитываю, что они успеют до того, как нас вышибут из ключевой точки…
Отвлекаюсь от мыслей, потому что мне подают небольшой серебристый ящичек, величайшую ценность этого мира. Это аптечка. Корабельная аптечка саури. А поскольку метаболизм у нас с ними практически одинаков, то лекарства из неё должны помочь и мне. Извлекаю оттуда регенерин, и одна из девчонок, сняв с меня «варежки», аккуратно, тонким слоем наносит на мои ладони волшебное средство. Реакция начинается на глазах: мазь вспенивается, и я чувствую неимоверное облегчение, мгновенно проваливаясь в сон. Всё, что было до этого, – всего лишь забытьё, которым организм пытался облегчить боль… Невыносимую боль…
Меня будят: оказывается, диверсанты тащили меня по гребням скал на носилках. Хвала Высочайшему, что дорога относительно ровная, и не пришлось меня куда-то поднимать или опускать. Разматываю бинты, и все вокруг восхищённо ахают. Даже моих, повидавших на своём коротком пути мальчишек и девчонок проняло – за сутки живое мясо на костях полностью скрылось под новой кожей, и ничто не напоминает о том ужасе, который они видели ещё вчера.
Снова ставим палатки, ночуем, а утром выдвигаемся к Ридо. Крепость уже видно невооружённым глазом, и, подумав, я приказываю отойти в глубь карниза, чтобы даже случайно нас не смогли увидеть снизу, иначе весь план пойдёт насмарку… К середине дня мы точно над крепостью, разбиваем лагерь, поскольку атака начнётся лишь завтра вечером, как стемнеет. Сейчас же всем – отдых и наблюдение за тем, что творится внутри крепости: часовые, их посты, время смены, продолжительность наряда, по возможности посчитать количество людей, находящихся там. Самые нетерпеливые предлагают напасть прямо сейчас, но мне даже не приходится подавать голос, командиры мгновенно приструнивают ретивых глупцов, а я беру их на заметку. Придётся переводить таких в обычную пехоту, как ни жаль… Так что пока мы едим, спим, опять едим и спим.
К вечеру следующего дня всё уже готово. Или я опять слишком перестраховался, или тушурцы настолько привыкли к неприступности крепости, что тащат службу спустя рукава. Часовые дремлют на своих постах, которые, кстати, выставлены лишь на стене, обращённой к Фиори. И их всего четверо. Внутри же стражи нет вовсе. Сторона, обращённая к самому королевству, вообще без охраны и часовых. Непростительная безалаберность.
Наконец темнеет, и, глубоко вздохнув, я хватаюсь за верёвку из женских волос и ныряю в бездну. Небольшая, но очень простая и действенная хитрость – я просто шагаю по почти отвесному склону вниз. Руки не устают, обычная ходьба. За спиной – ружьё. Через грудь – две ленты, туго набитые патронами. На поясе – четыре гранаты, а за спиной ещё короткий меч и сумка с патронами. В бою их всегда
Зависаю на высоте десятка метров над площадкой, устроенной возле казармы гарнизона. По прикидкам, их три сотни. Что же… Вряд ли они соперники мне, да и моим ребятишкам…
Так… Слышу топанье, откровенный зевок и негромкую ругань. Тушурский и фиорийский языки практически одинаковы. Просто некоторые слова произносятся иначе. Поэтому я разбираю, как ругается сержант:
– Хрон, бродяга! Ты и так спал весь день, и снова дрыхнешь!
– Да ладно тебе, Куль! – Солдат явно раздражён, что ему прервали сон. – Я такую цыпочку видел… И только собрался её поиметь, как тут ты…
Опять ругань, взаимные препирательства… Но наконец смена уходит. Пора теперь мне. Оба меча в руках. Длинный и короткий. Бесшумно спускаюсь на камни, ну а дальше… Мой фирменный удар – и я едва успеваю подхватить тело, чтобы не стукнуло копьё о камни. Да и лязг доспеха… Подтаскиваю мертвеца к нише, где до него спал счастливчик Хрон, устраиваю в естественной позе. Сплю, и не мешайте… Идём дальше. Где здесь другие посты?… Первый получил метательный нож в глаз. И рухнул вниз, за стену… Второй остался внутри, но голову свою стал держать в руках. Всё-таки меч у меня получился невероятно удачный… Ну а третий охранник коротко булькнул, когда я свернул ему шею. Только чуть хрустнул оборванный позвоночник… Всё? Вроде бы.
Захожу за башню, зажигаю крошечную пороховую лепёшку. Затем вторую. Третью. Заметили? Вроде бы. Теперь лишь подождать… До смены часовых в крепости до меня добралось лишь пятеро моих спецназовцев. Но это уже всё, конец гарнизона Ридо. Дежурный наряд берём в ножи, никто даже не понял, что его убило. А сверху всё спускаются и спускаются мои бойцы. Пусть они всего лишь юноши и девушки, но ни один из чужих воинов не сможет сравниться с ними… Почти невидимые тени в чёрном скользят к казарме, несколько мгновений – и бегут обратно, скрываются в другой точке. Берутся под охрану подъёмные мосты и ворота с обеих сторон.
Передо мной вырастает старший сотни. Быть ему тысячником, ей-ей!
– Сьере граф, ключевые точки – наши.
– Поехали.
Сотник зажигает факел, искры сыплются из-под кресала – пора спички заводить или, лучше, зажигалки. Разрывая тишину, гремит мощный взрыв – и начинается… Рвутся мины у выхода из казармы – толпа перепуганных солдат рванула наружу и попала под раздачу. Начинять взрывчатку камешками, осколками металла и шлаком от доменных печей пацаны научились не хуже специалиста-подрывника. Вопли, стоны, хрипение прорезается сразу после того, как перестаёт звенеть в ушах. Всё-таки нынешние войны куда тише…
В главной башне в бойницах видны огоньки выстрелов, озаряющие серые камни мгновенными отблесками. Грохает несколько разрывов ручных гранат, слабые крики. Мои диверсанты зачищают всё подряд. Пленных приказано по возможности не брать, нам не нужны потенциальные партизаны, которыми они могут стать. А отпускать их по меньшей мере глупо. Лишний расход продовольствия, воды, топлива. Никто не знает, сколько времени понадобится на прорыв к нам оставшихся четырёх сотен воинов специального подразделения. И мои ребятишки исполняют повеление своего лорда с превеликим удовольствием и тщательностью. Причём настолько, что мне становится слегка не по себе, когда с крыши вдруг начинают один за другим, размахивая руками и ногами, лететь люди. Кому повезло больше, просто разбиваются с противным жирным звуком о камни крепости. Кому меньше – исчезают в бездонной пропасти. На развалинах казармы непрерывная стрельба, потом лишь мгновенные высверки мечей и кинжалов в огне пожарищ. Бойцы добивают раненых и проверяют мертвецов.