Юность
Шрифт:
“Я хочу искупаться, можешь подержать?” Он протянул сложенные вещи.
Прижав одежду к себе, я обхватила себя за локти и сделала шаг к воде. Пена едва не доставала до носков обуви. На мокром песке оставались разводы и следы чаек. Я поймала себя на мысли, что мне нравится, как приятно пахнет его одежда. Незаметно понюхав ее, я огляделась по сторонам и сделала вид, что все в порядке.
“Идем сюда,” – крикнул из воды Оскар.
Он потряс головой, брызги разлетелись во все стороны и упали на него дождем. Я ухмыльнулась и отрицательно покачала головой. Оскар
“Это…” Тяжело вздохнув, начал он.
“Т.. ты… боже, не надо, прости, пожалуйста.” Перебив его, выпалила я. “Это я не должна б.. Ты не обязан. Прости…” Я перевела дух. Мой голос звучал максимально жалобно.
“Хочешь кофе?”
Всю дорогу до кафе я не разговаривала. У прилавка Оскар попытался заплатить за нас обоих, но я не позволила и выложила последние 2 евро. Я выбрала столик у окна и взяла баночку с корицей. Оскар бесконечно проводил пальцами сквозь мокрые волосы, делая их торчащими вверх. Я, не останавливаясь, мешала свой кофе.
“Прошу, не думай об этом.”
“Я не смогу, Оскар! Скажи, кто я такая, чтобы хоть чуть-чуть представлять, что ты пережил?!” Я ударила по столу и вытаращила глаза.
“Ты дала обещание…”
“Как ты заболел?” Я проигнорировала его слова.
“Ты правда хочешь все это выслушивать?”
“Да,” уверенно ответила я.
“В детстве я был нормальным, но 90% моих чувств составляла боль. Ужасная и смертельная боль. Боль, которая сжигала меня изнутри, моя душа со стремительной силой превращалась в один ничтожный уголек. У меня не было другого выхода. Я бы не смог…”
“Но как?”
“Аффирмации. Убеждал себя, что не чувствую боли, пока в один прекрасный момент не понял, что она прошла. Совсем, навсегда и безвозвратно.”
“Значит, все можно исправить! Все в твоей голове; это лечится. Т.. ты можешь быть здоров, ты можешь любить и быть счастливым..!”
“Не надо.”
“Почему так?” Указав на руки, тихо спросила я.
“80% боли.” Оскар замолчал.
Слезы брызнули из глаз. Лицо так сильно защипало, будто в них соли было больше, чем в океане. Я натянула рукава и смущенно вытерла щеки. Я не должна плакать. Не должна!
“Ну, и что я говорил про жалость? Ты, вроде, должна веселить меня и заставлять снова любить жизнь, а не плакать о моем «счастливом» детстве.”
Я шмыгнула носом и посмотрела Оскару в глаза. Он потерял чувства, эмоции, ощущения, но кое-что, чего он сам не замечает в себе, осталось. Он умеет шутить. Я рассмеялась и сделала глоток остывшего кофе.
Глава 4
Мысли:
Маргарет Коннор. Так ее зовут… Наверное, я никогда прежде не встречал столь смелого и искреннего человека, как она. Вся ее теория напоминала мне мысли наивного доброго ребенка, чьи мечты еще не были разрушены жестокими взрослыми, которые потеряли навык мечтать и безоговорочно любить. Если она и вправду так считает, не боясь говорить открыто, значит у нее дар – дар быть неподдельно счастливой.
Ведь,
Когда ты не способен чувствовать, единственное, что может тебе помочь – это знаки. Ты сумасшедший реалист, отрицающий любые невозможные вещи. Я безнадежный пессимист.
Физические ощущения:
Ничего. Как всегда – ничего. Даже, когда держал ее за руку, это были обычные руки…
Психологические ощущения:
Ничего. Она заплакала, а мне было все равно. Эгоист. Сначала, конечно, хотел подойти, так было бы правильнее, но потом передумал. Некрасиво, когда девушка плачет, но я не хочу давать ей ложную надежду.
Глава 5
Я вернулась домой. В квартире было душно и темно. Погода совсем испортилась. Небо почернело, создавалось ощущение позднего вечера. Я разулась и, скинув вещи по пути на балкон, настежь распахнула все окна. Вот-вот должен был пойти ливень, еще чуть-чуть, и небо разорвется под тяжестью, скопившейся в свинцовых тучах, холодной воды. Беспокойные крики чаек доносились с разбушевавшейся Атлантики. Приближалось время прилива.
Я размяла спину, сделала как-попало хвост и зажгла свет у кухни. Вскипятив чайник, я завалилась на диван. Уткнувшись лицом в подушку, я накрыла голову пледом, мысли в голове путались. Я повернулась на бок и свесила ногу на пол, скинув плед и подушки, повисла вниз головой. С балкона тянуло свежестью и запахом дождя. Я закрыла глаза. К голове приливала кровь. Дотянувшись до ноутбука, я залезла в поисковик и набрала Wikipedia.
Алекситимия – затруднения в осознании и словесном описании собственных чувств или трудности в вербализации эмоций; особый стиль мышления с бедностью символизации; трудности разведения эмоциональных состояний и телесных ощущений, с периодическими вспышками гнева или слезливости, но неспособности объяснить свои переживания при расспросах.
“Может включать следующие особенности:
1. затруднение в определении и описании (вербализации) собственных эмоций и эмоций других людей;
2. затруднение в различении эмоций и телесных ощущений;
3. снижение способности к символизации, в частности к фантазии;
4. фокусирование преимущественно на внешних событиях, в ущерб внутренним переживаниям;
5. склонность к конкретному, утилитарному, логическому мышлению при дефиците эмоциональных реакций…
6. сложность выявления разных типов чувств
7. ограниченное понимание того, что вызывает чувства
8. трудность распознавания лицевых сигналов в других
9. сверхчувствительный к физическим ощущениям…”
“Можно выделить 4 модели возможной этиологии алекситимии…
Одна из них – защитный механизм, складывающийся с детства, как изоляция аффекта и способ защиты от большого количества негативных эмоций. В то время как другие дети учатся воспринимать и коммуницировать свои эмоции, эти дети должны бороться за выживание в климате родительской семьи”.