Юность
Шрифт:
Оскар странно смотрел на меня и не говорил ни слова. Меня сдавливал какой-то вакуум. Руки заледенели, и не хватало кислорода. Я ждала, когда Оскар засмеется над той глупостью, что я только что говорила на полном серьезе. Чем дольше я находилась в ожидании, тем невыносимее это было.
“Я вчера посадил. Успею?”
Я засмеялась и с облегчением потрясла головой. Мне было жутко неловко стоять перед ним и смотреть в глаза. От волнения я почесала нос, поправила волосы и натянула на плечи спадающую кофту. Нервно улыбнувшись, я пожала плечами и наклонила голову набок, незаметно указав на
“Я спокойно могу отсюда выходить, пошли,”– опередив мой вопрос, ответил Оскар.
Я застыла на месте и потеребила губу; на лице снова появилась улыбка. Деревья росли близко к обочине и друг к другу, образовывая тоннель, едва пропускающий солнечные лучи. Я задрала голову вверх и вдохнула полной грудью. Свежий и холодный воздух с запахом океана и недавнего дождя растворялся внутри меня. Машин не было – мы с Оскаром шли посередине дороги. Асфальт под ногами стал темно-серым, и местами проглядывали маленькие лужи. По всей длине обочины цвели маргаритки – я их обожала.
Поправив на плече рюкзак, я откинула назад развевающиеся волосы и украдкой взглянула на Оскара. Он шел, опустив голову, и пинал маленькие камешки. Руки были в карманах. Он был где-то не здесь, где-то далеко от меня и от всего, что нас окружало. Казалось, что весь туман окутал его стройную фигуру, как какой-то защитный купол. Он, словно, притягивал его к себе. Я долго думала, стоит ли начинать с ним разговор. Но, как бы я ни старалась придумать наиболее тактичный вариант, мои мысли оставались вне моей головы. Мы промолчали до самой остановки. Иногда я думала, что Оскар вообще не помнил, что я шла рядом.
Глава 3
“Куда мы идем?” – Наконец спросила я.
“El'ectrico de Sintra, не против?”
El'ectrico de Sintra – 13-километровая трамвайная линия (шириною в метр) от города до курорта Praia das Mac~as. По ней ходит 11 старинных вагонов, которым больше ста лет. Трамвай ездит со среды по воскресенье, сегодня была суббота.
Добравшись до места, откуда ходит трамвай, там собралась огромная толпа туристов. Когда подошла наша очередь, нам попался открытый моторный вагон без застекленных окон. Это было даже хорошо. Оскар сунул водителю 6 евро, запрыгнул и протянул мне руку. Я неуверенно взяла ее и подтянулась за Оскаром. Мы сели в самом конце, у окна. Я разжала кулак, моя ладонь до сих пор чувствовала прикосновение руки Оскара. Мягкое и холодное.
“И… до куда мы поедем?”
“До конечной, это всего 45 минут,” – непринужденно бросил он. “Маргарет?”
Оскар окликнул меня, и я поняла, что за все время ни разу не представилась. Откуда он узнал мое имя? Я медленно повернула голову и обхватила сидушку кресла пальцами. Мое сердце забилось слишком быстро, мне казалось, что Оскар слышал его стук. Я ужасно нервничала, но не понимала, почему.
“Тебе со мной страшно?”
“Нет! Просто, ты такой отстраненный, я не хочу надоедать вопросами.”
“Ты не можешь надоесть, тем более, мне. Я же не умею злиться.”
За
“Как ты…” Слова застревали в горле, “оказался здесь?”
“Примерно 4 года назад я решил, что будет лучше, если останусь в Центре. Не хотел всю жизнь прожить один. У меня там… ничего нет, понимаешь? Я не могу любить, не могу чувствовать. Я понятия не имею, каково это быть счастливым..!”
“А родители?”
“Мне на них наплевать точно также, как и им на меня. Я п.. пытался их полюбить, пытался создавать видимость, что счастлив рядом с ними, но это была ложь.”
Мне стало очень грустно. Человек, сидящий передо мной – я восхищалась его выбором. Он ушел, потому что не был принят в собственной семье. Людьми, которые должны были поддерживать и оставаться рядом, не смотря ни на что.
“Мне правда жаль,” мой голос дрогнул.
“Жалость – плохое чувство! Даже, тогда, когда нет ни одного!”
Я наклонилась на железную раму, выполняющую роль окна и, натянув рукава кофты, легла щекой на согнутые локти. Ветер приятно касался моей кожи и аккуратно, как струны гитары, трепал волосы. Морской воздух ударял прямо в нос, а крики звоном отдавались в сердце. Трамвай покачивался из стороны в сторону, издавая легкий скрип. Дорога вышла к океану. За все время, пока я жила в Синтре, мне так и не удавалось прокатиться, но благодаря скромному парню, сидевшему в паре сантиметров от меня, я смогла ощутить свободу. Простой момент, в котором не было магии или чего-то особенного, таким его сделал Оскар, сам того не понимая. Теперь, я хочу сделать тоже самое – позволить ему, хоть на миг, почувствовать свободу.
Я осторожно дотронулась двумя пальцами до руки Оскара и поджала губу. Он медленно развернул ладонь и слегка сплел наши пальцы. Я была неподвижна, как и он, но мой организм взрывался и воспламенялся изнутри. Заморосил дождь.
Через полчаса мы доехали до конечной станции. Praia das Mac~as – один из лучших пляжей Синтры, здесь всегда много людей. Я накинула рюкзак и спустилась с трамвая. Раздался не продолжительный гудок, и ярко выкрашенный выгон тронулся с путей в обратную сторону. Оскар побрел в сторону пляжа, уже привычно для меня, засунув руки в карманы. Я догнала его и остановилась у линии, где начинался песок.
“Идем,” – встав спиной к океану, крикнул он.
Я опустилась на корточки и потрогала золотистый песок. Он был горячий и сухой, сохранивший в себе недавние лучи солнца. Неторопливо дойдя до воды, я обернулась на следы от белых кед. Крошечные песчинки, прилипшие по бокам, походили на блестки из магазина. Оскар стоял у самого берега и пристально смотрел вдаль. Сильный ветер сдувал с меня кофту и, еще сильнее, путал пепельно-русые волосы Оскара. Я встала перед ним и, щурясь, уставилась в глаза. Они были нереальные. В них отражались воздушные облака и бирюзовый океан; кажется, я заметила парящих в небе чаек… Я утопала в его глубоком и завораживающем взгляде. Он не моргал, смотрел сквозь меня. Бледная кожа покрылась мурашками, он напряг скулы и опустил глаза на меня. Я хотела что-то возразить, но не смогла. Оскар стянул с себя одежду, разулся и зашел по щиколотку в воду.