Юность Элси
Шрифт:
Глаза Элси засверкали, щеки раскраснелись.
— Дорогая Люси, это так любезно! — воскликнула она, но тут же повернулась к отцу. В ее глазах застыл вопрос.
— Да, это очень любезно, — сказал он. — Поступай, как хочешь, доченька. Думаю, смена обстановки пойдет тебе на пользу.
— Спасибо, папа. Тогда я поеду. Люси, я с радостью принимаю твое приглашение.
Вскоре они уже были в пути. Их лошади легким галопом скакали к Ашлэнду. Девушки ехали бок о бок. Люси бурлила от радости, и уныние Элси быстро улетучилось под влиянием бодрящего
В Ашлэнде ее встретили с прежней теплотой и любовью. Миссис Каррингтон прижала Элси к сердцу и прошептала со слезами в голосе:
— Мой бедный мальчик! Когда я вижу тебя, мне кажется, что он вернулся. Но я не буду плакать, — добавила она, вытирая слезы, — потому что наша потеря стала для него вратами в радость.
Каждая комната в доме вызывала у Элси воспоминания о Герберте. На время она опечалилась, однако печаль помогла прогнать мысли об Эджертоне.
У Люси было много чего рассказать. Заслушавшись девичьих секретов, Элси уже почти не вспоминала о Герберте. Люси также провела последнее лето на Севере, где встретила свою судьбу. Теперь уже она была помолвлена. Любовь ее была искренней и гладкой. Через год она собиралась замуж.
Элси слушала с интересом. Она от всего сердца радовалась счастью подруги, однако Люси, которая внимательно наблюдала за Элси, заметила на ее лице тень глубокой печали.
— Что ж, я рассказала тебе все свои секреты, — проговорила она. — Не будешь ли ты столь великодушна открыть мне свои?
— Если бы моя история могла быть такой же радостной, как твоя! — воскликнула Элси, и глаза ее наполнились слезами.
— Бедняжка, что случилось? Папа отказался дать свое согласие?
Элси кивнула. Сердце ее было слишком переполнено чувствами, чтобы говорить.
— Какая жалость! — воскликнула Люси. — Он что, действительно хочет, чтобы ты всю жизнь прожила одна? Он явно решил сделать из тебя старую деву!
— Нет, нет! Он просто не верит, что мой друг хороший человек. Все это похоже на какую-то ужасную ошибку. Я не могу осуждать папу. Если мистер Эджертон действительно таков, каким считает его папа, то иметь с ним какие-либо отношения было бы безрассудно и грешно. Без сомнения, я не могу отдать руку и сердце порочному человеку: богохульнику, сквернослову, игроку, пьянице и мошеннику.
— О, нет, не может быть! — ужаснулась Люси. — Но ты же не веришь, что он такой негодяй?
— Напротив, я считаю его искренне верующим человеком. Я знаю, что прежде он был необуздан: он сам рассказал мне об этом. Но я верю, что он искренне раскаялся и заслуживает прощения.
— В таком случае, будь я твоим отцом, я не смогла бы отказать ему, — произнесла Люси с чувством.
— Люси, заповедь гласит: «Дети, повинуйтесь своим родителям».
— Ты уже не ребенок.
— Но и не взрослая. Я лишь два года назад достигла совершеннолетия.
— Раз ты совершеннолетняя, ты имеешь право поставить желание любимого выше желаний отца.
— Нет, — тихо и грустно
— Значит, ты окончательно отказала своему возлюбленному?
— Пока он не докажет папе, что он достойный человек.
— Ты — образец дочернего послушания и заслуживаешь счастья. И мне так жаль тебя! — воскликнула Люси, заключая Элси в объятия и целуя ее.
— Спасибо, дорогая, — откликнулась Элси. — Но больно слышать, когда моего папу осуждают за отказ. Он был уверен в своей правоте. И поэтому мог ли он поступить иначе? Он запретил нам любые контакты. Но папа очень добр ко мне и нежно меня любит. Я просто не смогла бы жить без его любви!
Девушки еще не раз возвращались к этому разговору. Люси не осуждала действия мистера Динсмора, но она, тем не менее, стояла на стороне Эджертона. Она настаивала, что несправедливо было обвинять его, не выслушав. И считала, что не позволить ему сказать Элси и слово на прощанье, было слишком сурово.
— У меня не было выбора, — вновь и вновь повторяла Элси с глазами, полными слез. — Это был приказ папы. Мне ничего не оставалось, как подчиниться. О, Люси, это очень, очень суровое испытание для меня! Однако, если мнение папы об Эджертоне верно, то он всего лишь исполнил свой долг.
Однажды после обеда — Элси к тому времени провела в Ашлэнде около пяти дней — в ее комнату вбежала Люси:
— Как я рада, что ты уже одета! Видишь, я еще не готова, а Скип сказал, что в гостиной ждет какой-то джентльмен. Он спрашивает мисс Динсмор и мисс Каррингтон. Не спустишься ли вниз? Развлечешь его, пока я не приду? Пожалуйста!
— Кто он?
— Скип не запомнил его имени. Но, должно быть, это наш общий знакомый. Будь любезна, спустись к нему. Тогда я не буду волноваться о том, что он сидит там и думает: «Как долго одевается эта мисс Каррингтон! Она, должно быть, хочет произвести на меня хорошее впечатление». Ты же знаешь, как тщеславны мужчины. Они всегда воображают, что мы из кожи вон лезем, лишь бы вызвать у них восхищение.
— Раз так, я спущусь, — ответила Элси с улыбкой, — и сделаю все, что в моих силах, лишь бы он не подумал о тебе подобным образом. Но, пожалуйста, приходи сразу же, как только сможешь.
Посетитель был один в гостиной. Когда Элси вошла, он стоял у стола в центре комнаты спиной к ней. Но стоило ей подойти ближе, как он резко обернулся, схватил ее за руку, обнял за талию и страстно поцеловал с восторженным восклицанием:
— Моя дорогая, наконец я с вами! Как я страдал от этой жестокой разлуки!
Это был Эджертон. На несколько мгновений Элси позабыла обо всем, удивленная этой неожиданной встречей.
Они присели на софу. Все еще обнимая ее за талию, Эджертон осыпал ее потоком слов любви и нежными укорами, что она так легко отказалась от него. Эджертон говорил, что неповинен в тех пороках и преступлениях, которые вменялись ему в вину.