Юнона
Шрифт:
— Не знаю, — ответила Марика. — Заодно и проверим.
Она села на стул и открыла свой контейнер. Псевдокрыса с любопытством повела носом. Усы на ее мордочке заходили туда-сюда. Потом она слезла с плеча Марики ей на руку, а оттуда — на стол. Понюхала овсянку с изюмом, понюхала стакан с горячим кофе. Длинный крысиный хвост напружинено висел в воздухе, не касаясь поверхности стола.
— Может, снимешь ее? — раздраженно поинтересовалась Нэлл. — Мы здесь едим все-таки.
— Напрягает? Извини.
Марика осторожно
— И давно она у тебя? — спросил Дэн.
Биолог, казалось, задумалась.
— В углеродном исполнении — пару дней, — ответила она. — А так почти год. Когда она была живой, она была подопытной крысой из пятой контрольной группы. Я взяла ее к себе после начала эпидемии. Крысы — социальные животные и очень страдают от одиночества. Я не хотела, чтобы она была одна.
Дэн посмотрел под стол.
— Дитя, не надо глодать мои туфли, — укоризненно произнес он.
У Нэлл появилось ощущение, что эти двое уже созрели для психушки.
— Марика, — тихо сказала она. — Ты ведь понимаешь, что это не Магда.
Та подняла на нее глаза.
— Это Магда, — спокойно возразила она. — Просто она не захотела возвращаться.
— Куда возвращаться?
— В себя. В свое тело. Ей было слишком хорошо с ним.
— О чем ты вообще говоришь?
Марика кушала, рассеянно следя за черной фигуркой, шныряющей по полу.
— Первое слияние Си-О здесь, на Юноне, было не с Алексом, — объяснила она после паузы. — Оно было с Магдой. Он предложил ей уютную темную норку, и она вошла туда, ничего не боясь. Она всегда была дружелюбной, любопытной и смелой.
— Но ведь крысы не разумны, — растерянно проговорила Нэлл.
Марика пожала плечами.
— С точки зрения Си-О мы тоже не разумны.
— Почему ты так думаешь?
— Непрозрачны сами для себя, не можем создавать Слепки, слишком подвержены инстинктам.
— Ты с ним разговаривала?
— И не один раз.
Нэлл посмотрела на нее с изумлением.
— И как, если не секрет? — небрежно спросил Дэн.
Марика пристально посмотрела ему в глаза.
— Именно так, как ты подумал, — ответила она.
Дверь снова открылась, и в следующую секунду что-то черное стремительно метнулось к ним через весь зал. Нэлл даже не успела толком испугаться, как углеродная крыса мигом вскарабкалась по ноге к Марике на колени и ловко залезла к ней в рукав куртки.
— Я не понял, что происходит, — медленно сказал Том, по-прежнему стоя в дверях.
— С добрым утром, Том, — отозвалась Марика. — Бери завтрак и садись к нам. Ты же не боишься крыс? Это крысы тебя боятся, правда, девочка моя?
Из ее рукава на секунду высунулась черная мордочка и тут же всунулась обратно.
Том перевел взгляд на Нэлл, потом на Дэна. Нэлл улыбнулась ему, но взгляд Тома оставался тяжелым. Он подошел к раздаточному лотку, взял контейнер
Марика вздохнула.
— Объясняю еще раз. Это Магда, моя крыса. Тело у нее теперь другое, но душа осталась прежней. Так что не надо делать вид, что я прячу под курткой гремучую змею, Том. Расслабься. Все хорошо.
— Знаешь, я предпочел бы гремучую змею, — спокойно возразил тот.
— Это потому, что ты любишь все контролировать, — отозвалась биолог. — Потому что гремучая змея тупа и предсказуема. А с ним ты уже ничего не контролируешь и контролировать не можешь. Вот я и говорю — расслабься, капитан. Тренируй свой дзен.
Том испытующе посмотрел на нее.
— Ты, я вижу, уже расслабилась.
— Да, я уже расслабилась. И прекрасно себя чувствую.
Дэн молча взял со стола алмазную пешку и сунул ее в карман. Аккуратно убрал пустую посуду в контейнер, поднялся на ноги.
— Пойду-ка я поработаю, — сказал он в пространство.
Том, недобро прищурившись, посмотрел ему вслед.
Нэлл вернулась к себе в самых растрепанных чувствах. Из кают-компании она попросту сбежала, сославшись на срочную работу, хотя никакой срочной работы у нее не было. Ей мучительно хотелось самым подробнейшим образом расспросить Марику, впиться в нее клещом, вытянуть все подробности — и одновременно она чувствовала, что в ее жадном интересе есть что-то неправильное и болезненное. И Том… Черт, она впервые была не рада его видеть. Вот что б ему было не поспать еще полчасика? Нэлл вспоминала его жесткое лицо, его тяжелый испытующий взгляд и понимала, что не хочет и не может ему ничего рассказывать. И это тоже было неправильно.
Промаявшись минут двадцать, Нэлл отправила Марике отложенное сообщение: «Стукнись ко мне, когда будет свободная минута, хорошо?» Марика была «очень занята» и ничего не ответила. Можно было бы написать письмо Мэри Митчелл, но чертова правительственная цензура все перечеркивала. Еще был Алекс Зевелев… но его Нэлл почему-то опасалась трогать. Возможно, потому, что вчера вечером он разговаривал с ними явно нехотя… а еще потому, что в медотсеке лежал Макс Гринберг, которому становилось хуже с каждым днем.
Когда в наушнике звякнул вызов, Нэлл радостно вскинулась (Марика?) Но это была не Марика.
— Нэлл, прости, что отвлекаю, — сказал Том. — У меня всего один вопрос. Ты не замечала на своем зрительном поле никаких новых иконок? Странных новых иконок? Которых там не должно быть?
— Нет, — удивленно ответила она. — Погоди, сейчас еще раз посмотрю.
Нэлл закрыла панель «кейки» и осмотрелась. Ее зрительное поле всегда отличалось строгим минимализмом — только то, что необходимо, ничего лишнего. Никаких новых иконок на нем не было — ни странных, ни обычных.