Юнона
Шрифт:
Пиркко удивленно посмотрела на Нэлл.
— Чепуха! — решительно заявила та, наконец-то прожевав свой кусок. — Вы, русские, вечно ищете подвох там, где его нет. Я не смотрела передачу Уивера и не знаю его аргументов, так что буду говорить не за Уивера, а за себя. На данный момент мы попросту не знаем ни подробного строения Точек, ни причины их уникальных свойств, ни их происхождения. Они могут быть естественными объектами, искусственными объектами, чем-то промежуточным или вообще левым.
— Э… а как же принцип исключенного третьего? — спросила Пиркко. — Объект может быть или искусственным, или естественным, эти два понятия исключают друг
— Возьмем термитник — это искусственный или естественный объект?
— Искусственный, — секунду подумав, ответила та.
— А коралловый риф?
— Тут Вы меня поймали, — засмеялась финка.
— Если задать вопрос в самом общем виде — являются ли сверхцветные Точки продуктом сложных неравновесных процессов, частным случаем которых является жизнь, я отвечу: скорее всего, да. Если же Вы спросите, являются ли они результатом деятельности внеземной цивилизации, я скажу: может быть, но скорее всего — нет. Просто по узости общепринятого понятия «внеземная цивилизация».
— Вы меня сильно заинтриговали, — сообщила Пиркко, поднимаясь. — Буду следить за результатами Ваших исследований на сайте Агентства.
— Есть большая вероятность того, что реальные результаты исследований не будут публиковаться на сайте Агентства, — возразил Макс.
Нэлл почувствовала, что снова начинает заводиться.
— Лихо Вы обвинили меня во лжи безо всяких на то оснований, — сказала она, посмотрев ему в глаза.
Гринберг спокойно выдержал ее взгляд.
— Лично я не сомневаюсь в Вашей искренности, миссис Седжворт, но Вас могут использовать втемную.
— Макс, да это уже паранойя!
— Если у вас паранойя, это еще не значит, что за Вами не следят, — улыбаясь, заметил Алекс.
Нэлл перевела дух.
— Хорошо. Легко убедиться, кто из нас прав. Сегодня я сняла спектры Точки, получила график зависимости ее эффективности от длины волны падающего света и, скорее всего, успею выяснить, как соотносятся друг с другом площади поглощающей и излучающей поверхности. Если через сутки эти данные не появятся на сайте, Вы будете иметь полное моральное право обвинить меня в скрытности, а руководителей Агентства — в утаивании важных научных результатов. Если же появятся, Вы прилюдно передо мной извинитесь. Идет?
— Я даже могу преклонить перед Вами колено и поцеловать Вашу руку, Нэлл, — сказал Гринберг, улыбнувшись краем рта.
— Не паясничай, Макс, извинения будет достаточно, — проворчал Том.
— Я не паясничаю, — возразил тот. — Ты даже не представляешь себе, как я хочу оказаться неправым.
— Вот и отлично. Значит, договорились, — и Нэлл отправила в рот новый кусок рыбы в знак того, что разговор окончен.
Для невооруженного глаза Точка казалась совершенно гладкой и по форме неотличимой от идеальной сферы, но на масштабах в сотые доли миллиметра ситуация менялась. Еще с момента пионерских открытий «Виночерпия-1» было известно, что поверхность Точек покрыта системой параллельных и пересекающихся гребней и борозд, отдаленно напоминающих то ли апельсиновую корку, то ли папиллярные линии у человека. Явной периодичности в системе линий не было, но и хаотическими они тоже не выглядели — существовало характерное расстояние между соседними гребнями, близкое к 5 мкм и менявшееся в сравнительно узких пределах.
Теперь Нэлл предстояло двигаться внутрь этого масштаба, от микрометров к нанометрам и дальше, к единичным атомам и межатомным связям.
Она
Внутри первой рабочей области Нэлл выбрала вторую — крошечный квадратик со стороной 10 мкм. Задала режим сканирования: 2 нм на линию, максимальный контраст. Сердце колотилось так, как будто она первой из людей заглядывала под облачный покров неведомой населенной планеты.
Полученная картина была ни на что не похожа — вообще ни на что. И борозды, и гребни «папиллярных линий» казались гладкими только на малом увеличении — на масштабах в несколько нанометров они превратились в пучки — или вереницы? — сложных фрактальных структур. Как крупные бусины на нитке, тянулись ровные ряды фуллереновых сфер, соединенных кружевом графеновых лент и трубок с остриями, цветами и розетками из атомов углерода. Как и в рисунке «папиллярных линий», никакой очевидной периодичности в их расположении не было.
Нэлл перевела дыхание. Снимок Майклу Бейкеру, перенести вторую рабочую область на 10 мкм правее, снова начать сканировать.
За три часа она покрыла снимками область почти в миллиметр длиной, но ни в малейшей степени не продвинулась в понимании того, что же она видит. Каждая снятая область и напоминала другую, и отличалась от нее. На семнадцати снимках из 98 кроме атомов углерода мюонный луч «нащупал» атомы с большим зарядом ядра — лантаноиды неодим, гадолиний и лютеций. Каждый из таких атомов был включен в сложную структуру из атомов углерода — и ни одна из таких структур не повторила другую.
В наушнике звякнуло, и Нэлл будто очнулась.
— Миссис Сэджворт, я оторву Вас буквально на пару минут, — сказал Макс Гринберг. — Вас не затруднит взглянуть сюда?
Он прислал ссылку.
Нэлл мельком глянула адрес — зеркало Агентства на станции, ага. По ссылке были ее утренние результаты: спектры Точки, зависимость ее эффективности от длины волны, и все ее графики.
— Ну и что? — спросила она.
— Это оно?
— Оно. Быстро подсуетились, да?
Она скосила глаза на часы в левом нижнем углу зрительного поля. Не так уж и быстро — уже почти десять вечера.
— Ну что ж. Вы были правы, а я нет. Приношу Вам свои извинения, — церемонно сказал Гринберг.
— Угу, — сказала Нэлл и душераздирающе зевнула.
Снова сканирование — длинной полосой через все первое рабочее поле, на шаг ниже первой серии снимков. Процедура на полчаса, не меньше.
Закрыть глаза, расслабить тело. В голове вертелись тяжелые жернова и тонко пищало в ушах. Перед глазами стояли картины причудливого углеродного рельефа — сада угольных цветов, невиданного космического муравейника, послания, зашифрованного в кружеве углеродных атомов. Призрачные качели приподняли ее вверх к яркому звездному небу, призрачная лодка понесла ее по черному океану, и все сыпался и сыпался призрачный песок, отмеряя время. Потом звезды закружились в небе — один оборот за 24 секунды. Ее нащупало чье-то цепкое внимание, и океан расступился воронкой, течение понесло ее по спирали вниз, все быстрее и быстрее…