Юнона
Шрифт:
— А, эти. Электронные наркобароны, изобретатели новой дури?
Алекс прислал ей смайл крайнего изумления.
— Почему наркобароны? Напротив, они лечат наркоманов, и, кстати, в разы эффективнее всех прочих.
Нэлл устроилась в ложементе поудобнее.
— Да, но каким образом? Искусственно стимулируя своим мазером зоны удовольствия, не так ли? То есть заменяют одну форму зависимости другой?
— Почему бы и нет? — спросил Алекс. — Если мазерная стимуляция не вредит здоровью и не имеет побочных эффектов?
— Это Вам Альварес задвинул про отсутствие
— А у Вас есть другая информация?
Они замолчали. «Почему мы все время спорим?» — подумала Нэлл.
— Я читала о хрестоматийных опытах над крысами, еще в прошлом веке. Им вживляли электроды в зону удовольствия и помещали в клетку педаль, нажатие на которую замыкало контакт. Крысы стимулировали себя до полного истощения и смерти. Не хотелось бы получить что-либо подобное для людей. Даже и без прочих побочных эффектов.
— Да, я понял, — сказал Алекс задумчиво. — Ну, у Альвареса речь не идет о том, чтобы вручить пациенту кнопку и отправить его на все четыре стороны. Стимуляция проводится под наблюдением врача в виде определенного курса… Хотите, я дам Вам ссылку на их последний обзор?
— Нет, не хочу. Я против наркомании в любом ее виде, даже в самом продвинутом и щадящем.
— О, да Вы из непримиримых, — насмешливо протянул Алекс. — А как насчет использования обезболивающих препаратов? Или хорошо зафиксированному пациенту анестезия не нужна?
Нэлл негодующе фыркнула.
— Ну, до абсурда можно довести любую идею.
— Собственно, в их новой работе говорится о другом, — примирительным тоном сказал Алекс.— Они достигли точности в сотни нанометров, что позволяет стимулировать не просто определенные зоны мозга, а конкретные нейроны. Аккуратная стимуляция группы нейронов зрительной зоны вызывает зрительные образы, неотличимые от реальных. В сущности, до создания второй реальности осталось совсем немного…
— А хорошо ли это? — спросила Нэлл.
— Мы с Вами поменялись ролями, Вы не находите?
Нэлл хотела было отправить ему смайл изумления, но потом вспомнила их схватку в столовой и невесело рассмеялась.
— Человечество напоминает мне пьяного водителя, который мчит по горному серпантину в машине с вышедшими из строя тормозами, — задумчиво сообщил Алекс. — Каждый раз мы вписываемся в поворот, чудом не слетев в пропасть или не врезавшись в скалу… но за пройденным поворотом тут же возникает другой, и так без конца. Быть может, Создатель действительно хранит нас, а может быть, следующий поворот будет последним. Когда вы выпиливаете свою Четырнадцатую точку?
Нэлл взглянула на часы.
— Сейчас перехвачу еще пару часов, и как раз приступим.
— Тогда держите руль покрепче, Нэлл.
И снова она не поняла, шутит ли он или говорит серьезно.
Диаметр ледяного монолита составлял шесть с половиной метров. За его пределами почва представляла собой крошево грязноватого льда, оставшееся после миллиарда лет столкновений с микрометеоритами. Поверхность замерзшей чаши была гладкой, как каток, но дно щетинилось множеством сосулек, глубоко
Нэлл покрутила модель монолита так и сяк. Рядом с Точкой не было ни одной трещины.
— Ну что, будем тупо пилить? — спросила она Тома.
— Будем тупо пилить, — согласился он.
Нэлл переключилась на видео с Виночерпия. Минуту спустя она увидела, как из вездехода выдвинулась двухсуставчатая вилка резака и впилась зубьями в лед. Мощный ультразвуковой луч ножом ушел вглубь, дробя лед в мелкую снежную пыль. Из-под зубьев фонтаном полетела ледяная крошка.
На модели монолита отобразилась тонкая красная линия, наклонно уходящая вниз, под Точку — сначала длиной в 70 см, потом в метр, потом в полтора. Минуту спустя Виночерпий медленно двинулся вокруг Точки по кругу, описывая лучом конус вершиной вниз.
— Блеск, — прошептала Нэлл.
— Как наш клиент? — спросил Том.
Нэлл переключилась на Точку. Спектр излучения, уровень вибрации, контроль формы… Точка все так же сияла в М-диапазоне, черная оболочка оставалась идеально ровной.
— Полный порядок!
— Это хорошо, — он помолчал. — Если на нас не свалится галактическая полиция, через два часа закончим.
Потекли минуты. Нэлл, оцепенев, смотрела, как Виночерпий ползет вокруг Четырнадцатой, вычерчивая в неярком льду ослепительно белую линию-канавку. Синхронно движению Виночерпия вычерчивался конус на модели ледяного монолита. Десять сантиметров в минуту. Половина дуги окружности в час. Нэлл не слышала, но живо представляла себе пронзительный оглушающий визг, дробящий лед.
Наконец, конус замкнулся, и резак, помедлив, выдернул свои зубья из канавки.
— Том, у меня нет слов, — сказала Нэлл. Ее больше не трясло от напряжения — напряжение легло тяжелым комом где-то внутри, кольцом стянуло желудок.
— Не хвали раньше времени, — пробурчал тот. — Сейчас начнется самая стрёмная часть нашего плана. Я такое только на тренажерах делал.
Из Виночерпия плавно выдвинулась тяжелая штанга противовеса. Многосуставчатый манипулятор, похожий на костлявую шестипалую руку, медленно опустился на Точку сверху и вогнал острые зубья в рыхлую белую канавку. Мощность излучения Четырнадцатой тут же скакнула вниз, и Нэлл чуть не подпрыгнула в ложементе. Через мгновенье она поняла, что так оно и должно было быть — манипулятор Виночерпия закрыл Точку от Солнца.
Пару минут ничего не происходило — и Нэлл уже шумно выдохнула воздух, когда стальные зубцы медленно поползли вверх, крепко вцепившись в выпиленный ледяной конус. Ледяная крошка посыпалась вниз, в черную яму. Заходящее солнце бросило на неровную поверхность конуса молочно-белый свет, разбившийся на тысячи крошечных радуг.
— Том, — прошептала Нэлл.
— Тихо, — хрипло ответил тот.
Манипулятор плавно поднимал ледяной конус с Точкой верх — с каждой секундой все увереннее и быстрее. Когда острый конец конуса показался из ямы, суставчатая рука согнулась, перенося конус на полтора метра правее. Еще три минуты — и острие конуса стукнулось о дно контейнера Виночерпия.