Юнда. Юдан

Радиенко Дарья Александровна

– А как же кислородные баллоны?
– заметил кто-то в толпе.

– Уничтожены, - вздохнула Ларан, для наглядности выводя на экран схему повреждений станции.
– Как и отсеки с дополнительным комплектом скафандров. Наиболее оптимальный вариант для нас сейчас - попытаться добраться до ближайшего городка горняков. Здесь у нас нет шансов дождаться помощи.

Я почувствовал тишину настолько громкую, что она была почти осязаемой, и за этой тишиной не сразу понял, что значит для меня выход на планету с тремя часами кислорода в скафандре. У меня

не было шансов, и я не знал, как сказать об этом Ларан или кому бы то и было еще.

"Внимание!
– написала Тиферет на обзорных экранах, а потом надпись пошла рябью, как будто кто-то перехватывал управление. Обзорный экран дернулся и выдал совершенно другие слова: - Син`ешаль! Это Тахико. У нас диверсия".

Я вспомнил, что давно не видел Тахико, и, после короткой паузы, когда Ларан что-то отстукивала на помятой консоли, понял, что висящая на орбите планеты станция просто не могла упасть сама, что ей помогли, и от того, что это случилось, стало как-то по-особенному страшно.

Разговор Ларан с Тахико, кажется, не увенчался успехом, потому что вместо ответа Тахико вывела на обзорный экран картинку, снятую одной из камер наблюдения в ее каюте. И только тогда я понял, что все, чего я боялся раньше, не имеет ничего общего с тем, что я там увидел.

– Мы не идем туда все, - объявила Ларан в звенящей тишине.
– К Тахико иду я, Шираи и, - она оглядела толпу, как будто выискивая в ней самое адекватное лицо. Его взгляд мазнул по мне, не задержавшись ни на секунду, - Муха... Мне нужен врач.

– Александр остался с Хироем, - отозвался Хаборилл.
– Он тяжело ранен.

– Александр?
– с непередаваемыми интонациями уточнила Ларан.

– Александр тоже, - отозвался сатен. Он неожиданно легко признал командование Ларан, но относился к ней на удивление язвительно, хотя и без неприязни.
– Ему ноги оторвало.

– Так подними его, - предложила капитан.
– Симбиозом.

– Без ног?
– с очаровательной улыбкой уточнил сатен.

Ларан раздраженно пожала плечами, отвернувшись от него.

– Тогда со мной идут Муха, Альги и Шираи. Эктор - ты здесь за старшего. Хаборилл - подними мне робота. Остальные - разберитесь со скафандрами. У кого-нибудь есть опыт работы с ними?

В редкой толпе неловко поднялось несколько рук. Ларан пытливо оглядела каждого из откликнувшихся, кивнула своим мыслям и молча вышла из рубки. Экскорт в лице псевдополиморфов и штурмана неохотно последовал за ней.

Хаборилл, вздохнув, в свою очередь оглядел толпу. Чувствовалось, что ему сложно и не хочется нам приказывать, но выбора не оставалось.

– Мне нужна помощь, - без обиняков признался сатен и наугад ткнул когтистым пальцем в толпу. Его палец уперся в меня.
– Пойдем.

В отличие от Ларан, он подождал, пока я неуверенно кивну и сделаю такой же неуверенный шаг, и только потом развернулся и пошел вперед. Мне ничего не оставалось, как последовать за ним.

Я шел и думал, что где-то очень серьезно

ошибся и что, вероятно, жить мне осталось каких-то жалких три часа. Или пять, если я останусь на станции и на ней действительно так плохо с кислородом. Это означало, что если здесь есть связь, я еще успею попрощаться с Джил, а вот увидеть ее - уже никогда больше не смогу. Ну и, разумеется, о домике в орбитальном городе лет через шестьдесят можно было забыть.

Я пытался представить лицо Джил, но вспоминалась все равно Ларан, и от этого было горько вдвойне. Только сейчас я доподлинно понял, что она никогда не полюбит меня, уже хотя бы потому, что позволила себе показать мне свою слабость и ранимость. А еще я понимал, что сам одержимо и совершенно бессмысленно в нее влюблен.

Через внешние камеры отследив приближение Ларан и сопровождающих, Тахико с ювелирной точностью открыла дверь, давая капитану войти. Радецки и Исотр`а без сознания лежали по обе стороны стола, на котором была распята в проводах киборг, и казались жертвами, принесенными чуждому и безжалостному богу.

Тахико села на столе, страшно, как садился бы робот, но как не может двигаться живой человек. Она напрягала не те мышцы, чтобы сделать не те движения, и поэтому выглядела живой куклой, которую дергает за нитки нерадивый ребенок, то ли не любящий кукол, то ли не любящий эту куклу. Киборг кивнула вошедшим, Муха заметил тень улыбки на ее губах, но по-настоящему она не улыбнулась.

– Тахико, - проговорила Ларан. В ее голосе смешались одновременно нежность и жесткость, как непонятно откуда взявшиеся лезвия в подкладке набрасываемого на плечи плаща.

Муха смотрел на них по очереди. На бесконечно красивую Ларан с мягким золотом волос, с глазами, похожими на драгоценные камни, вложенные в глазницы, с фигурой женщины из своих самых прекрасных, самых постыдных снов и лицом королевы из всеми забытой сказки. И на Тахико, худую, изломанную, изможденную многочисленными операциями, испещренную портами и микросхемами, как символами незнакомого языка. Тахико вдруг показалась в тысячи, в миллиарды раз красивее Ларан.

– Ты расскажешь мне, что здесь происходит, Тахико?
– спросила сатен.

Она не добавила ничего вроде: "Это приказ" и не уточнила ничего вроде: "Расскажешь мне все", но в ее словах не было вопроса, только простая констатация факта.

– Тиферет, - позвала Тахико. В том, как она называла станцию по имени, было что-то интимное, так называют свою любимую женщину, связь с которой в какой-то момент перестают скрывать.

Больше киборг не добавила ничего, но обзорный экран в ее комнате вдруг ожил, распахнувшись во всю ширь, и записи камер наблюдения из каюты Тахико спроецировали на него все приготовления Исотр`ы и Радецки, которых до этого Муха воспринимал просто как членов экипажа и которые, удивительно, внезапно и страшно, стали вдруг заговорщиками, способными подвергнуть опасности чужие жизни ради какой-то сомнительной цели.