Юджиния
Шрифт:
— Привет, — сказал он по-английски. — Вы из Америки?
Александр и Юджиния кивнули.
Отец что-то быстро стал говорить ему по-гречески. Малыш, кивая, ухватил в руки три пакета. Александр достал из нагрудного кармана рубашки карточку отеля. Хозяин не успел протянуть руку, как малыш захватил карточку зубами. Через минуту они увидели велосипед с багажником впереди, катящийся вниз.
— Вы первый раз в городе? — спросил хозяин.
— Первый раз в Греции, — сказал Александр.
— Тогда вы никогда не пробовали греческую еду. Александр пытался объяснить, что — обед, вес,
воздержание…
— Хотя бы салат! — Хозяин не хотел даже слушать. — Это лучшая еда в Греции.
Они съели не только салат, но и муссаку, далму, выпили греческое вино, отведали какой-то невиданный десерт и ореховые пирожные.
К концу трапезы Юджиния не могла уже говорить, а только улыбалась. Еда действительно оказалась вкусной. И им приходилось есть, чтобы не обидеть гостеприимного хозяина.
Александр щедро рассчитался с ним, спросив, что любит малыш, и протянул отдельную купюру, чтобы передали ему. Хозяин, однако, ни за что не хотел брать деньги, ему понравилась Юджиния. И только после ее настойчивой просьбы он согласился. Они ушли, оставив малышу все жевательные резинки и конфеты, которые были в сумке у Юджинии. Хозяин провожал их полквартала, объясняя, куда идти.
Они брели бесцельно, долго, наугад, стараясь «растрясти» обильное угощение.
Около одной из витрин Юджиния остановилась, вспомнив:
— Я забыла, нам нужно купить еще одежду, чтобы идти на обед.
Александр согласился. Они привезли с собой лишь одну большую сумку, и греки, встречавшие их в аэропорту, все не могли понять, где же их чемоданы. Впрочем, они привыкли, что американцы — необычные люди. Не такие, как все.
— Здесь где-нибудь должен быть американский магазин одежды, — сказала Юджиния.
Александр скривился, как от кислого. Она улыбнулась:
— Хорошо, тогда европейский: итальянский или английский.
Теперь лицо его было таким, как будто в рот ему положили зефир в шоколаде.
— Ну, могу я покапризничать хоть один раз?
— Хоть десять, — рассмеялась она, — чем больше, тем лучше.
За два часа он одел Юджинию с ног до головы и купил какие-то вещи себе.
Им пришлось взять такси, чтобы доехать до того места, где стояла машина; название пересекающихся улиц, ближайших, Александр запомнил. Зрительно. Изобразив потом на бумаге шоферу «иероглифами».
У них оставался еще час до того времени, когда за ними заедут. И они провели его с пользой, едва потом успев одеться…
После пышного обеда у одного из друзей мистера Нилла их повезли в лучший греческий ночной клуб и развлекали до утра. Единственное, о чем его просили добрые греки: не говорить мистеру Ниллу, что Юджиния была в таком месте. Хотя место было респектабельное и приличное. Александр обещал, Юджиния смеялась.
В субботу они были приглашены к самому Коста-ки, с уговором, что проведут в его доме весь уик-энд. Следующие два дня они осматривали и обходили в городе все, что возможно, от галерей, музеев до магазинов и греческих кофеен.
В субботу они решили сделать перерыв и полдня купались в море. Стоял март, но купаться было уже можно. Несмотря на это, Александр закутывал потом Юджинию во все халаты, полотенца и во что только возможно,
Потом они вместе принимали горячий душ и согревали друг друга губами.
В шесть часов вечера за ними заехал торжественный Костаки в черном смокинге и белой бабочке. Он был еще забавней, и Юджиния поцеловала его в обе щеки.
Они приехали на какую-то специальную площадку, где их ждал новенький вертолет, и через минуту были уже в воздухе. Благо, что полет продолжался не больше пятнадцати минут, так как вертолеты Александр ненавидел не меньше самолетов. Он вообще ненавидел болтаться в воздухе, когда есть земля. И шастать под Богом, в небесах, нарушая божественный покой.
Их встретили как самых дорогих гостей. Собственно, это был не обед, а банкетный вечер в честь целого года — со дня свадьбы Юджинии. Она была любимицей здесь, и Александр удивился, что многие ее знали. Было человек пятьдесят гостей, их привезла яхта мистера Костаки. Гулянье должно было продолжаться до самого утра, с музыкой и аттракционами. Александр смотрел, ласково улыбаясь, на Юджинию, она не отрывала от него взгляда.
Ближе к полуночи владетельный Костаки позвал Юджинию к телефону. Через некоторое время она опять появилась в зале и позвала Александра: звонил мистер Нилл. Он сказал, что им придется пробыть в Греции еще пару недель и чтобы Александр не огорчался. Александр и не думал огорчаться: ему нравилась Греция, и Юджиния в Греции. Ее начинающие загорать руки, волосы, овеваемые морским воздухом, живой взгляд и полудетская радость тому, что она видела впервые. Попрощавшись, мистер Нилл передал ему привет от Клуиз. Александр сказал, что завтра они отправляют сувениры домой для него и Клуиз. Мистер Нилл поблагодарил, заверив, что не стоило беспокоиться. Они попрощались еще раз. До этого мистер Нилл напомнил, что у них уже, должно быть, около полуночи и Юджинии, наверно, пора спать.
Они вышли на балкон, опоясывающий весь второй этаж. Отсюда целый остров лежал как на ладони. И этот остров Александр сначала не видел, так как они приземлились прямо перед фасадом дома. Юджиния стояла рядом с ним.
— Я не знал, что мы на острове.
— Да, — улыбнулась Юджиния, — и со всех сторон море.
— Что, целый остров его?
— Да.
— Живут же люди.
— Папе принадлежат два острова, только он никогда не говорит. Кажется, один он собирается подарить мне, когда я…
— Совсем неплохо иметь остров, — засмеялся Александр. — Прости, я не дослушал…
— Тебе не интересно…
— Что ты, ластонька! Когда ты что?..
— Когда я… когда мы… я не хочу говорить первая, до тебя.
— Что, Юджиния?
— Когда у нас будет… наследник.
Он обнял ее и зацеловал ее губы. Потом отклонился:
— Ты уверена, что твой папа захочет этого?
— Это можешь хотеть только ты. А моему папе будет хорошо так, как хорошо мне и тебе.
— Это что-то новое в большой политике Семьи, — улыбнулся Александр.