Йерве из Асседо
Шрифт:
Я спохватилась и отвернулась.
– Что у тебя на лице, Зоя?
– Я поцарапалась о гвоздь, когда лезла в окно, – снова соврала я. – Ничего страшного, всего лишь ссадина.
Тенгиз, кажется, очень старался взять себя в руки.
– Я не знаю, что ты от меня скрываешь, но это просто глупо. Я же все равно узнаю.
“Не узнаешь”, хотелось мне возразить. Отчасти из сострадания, отчасти назло.
– Зайди в кабинет и продезинфицируй царапину, – приказал Тенгиз. – Немедленно.
Гигантскими
В кабинете Аннабелла вертела в руках провод телефона, зажав трубку между ухом и плечом, и выглядела так, будто победила в конкурсе красоты. Трудно было поверить, что несколько часов назад она занималась кровопусканием, а потом утверждала, что ее никто не любит.
Тенгиз достал аптечку и всучил мне вату и йод.
– Может, хватит болтать? – со злостью бросил он Аннабелле. – Вы скоро увидитесь.
– Целую-обнимаю, солнце, – проворковала она в трубку, и ее взгляд счастливо затуманился.
– Кто сломал окно в туалете? – спросил Тенгиз у Аннабеллы. – А ты молчи, – бросил он мне.
– Это перекрестный допрос?
– Тише! Отвечай, Влада.
Аннабелла встала со стула с таким апломбом, словно на ней был не спортивный костюм, а королевская мантия.
– Юра Шульц сломал окно, – заявила Аннабелла. – Он хотел влезть ко мне в комнату, а я его не пускала.
– Юра?! – У Тенгиза глаза на лоб полезли.
– Ну да. Комильфо пыталась ему воспрепятствовать, а он ее ударил. Случайно.
Я потеряла дар речи и ничего больше не могла сказать, ни правду, ни ложь. Аннабелла воспользовалась моим замешательством.
– Помогите Юре, Тенгиз. Он нуждается в моральной поддержке и в психологической помощи.
– Юра?! – Тенгиз тоже готов был потерять дар речи. – Это правда, Зоя?
Все это перестало быть комильфо и превращалось в ужасный, кошмарный моветон. Но Аннабелла кидала на меня такие взгляды, а Тенгиз был настолько выпотрошен и измучен психологической помощью, что я ответила:
– Ну… Юра давно ухаживает за Владой, но она ему отказывает, а он обижается. Он ничего дурного не замышлял. Честное слово. Это недоразумение. Пожалуйста, не ругай Юру! Я сама заплачу за окно, мы же договаривались!
– Ты выгораживаешь человека, который на тебя напал! – загремел Тенгиз. – Ты хоть понимаешь, что это значит?
Отступать было поздно, а с каждым новым шагом я все глубже вязла в трясине.
– Он на меня не нападал, я просто пыталась удерживать оборону окна… – Я чихнула, а потом закашлялась.
– Комильфо, – Тенгиз посмотрел на меня с такой опаской, что мне опять стало его невыносимо жаль, и мне тоже немного захотелось самоубиться, – что с тобой такое? Ты хочешь поговорить со мной?
Я
– Все в порядке, – продолжала я врать. – Это всего лишь окно.
– Стойте здесь и не шевелитесь. Я позову Юру.
Тенгиз вышел. Я посмотрела на Аннабеллу, и мне стало очень страшно. Я больше не понимала, чего я боюсь, кого или за кого.
Через пару минут Тенгиз вернулся в сопровождении заспанного Юры с всклокоченными светлыми кудрями на гениальной голове.
– Кто сломал окно? – спросил Тенгиз.
Юра взглянул на меня, потом на Аннабеллу и, должно быть, все вычислил. Недаром он был компьютерным гением. И настоящим джентльменом.
– Я сломал окно, – взял на себя Юра чужую вину.
– Ты ударил Комильфо?
Юра снова посмотрел на Аннабеллу:
– Я ударил Комильфо.
– Случайно, – пришла я ему на помощь.
– Совершенно случайно, – поддакнула Аннабелла.
– Зачем ты это сделал? – спросил Тенгиз.
– Я хотел поговорить с Владой, но она сопротивлялась, так что мне пришлось лезть в окно, а Комильфо просто попалась под руку. Я прошу прощения.
– Прощения! – Тенгиз сел на стол. – Вы хотите свести меня с ума?
– Нет! – вскричала я. – Не хотим!
– Я прощаю Юру, – поспешно проговорила Аннабелла. – Я сама виновата, я не должна была запираться от него в туалете, он всего лишь хотел помочь мне с математикой, а я обиделась на него за то, что он всегда оказывается прав и тычет меня носом в мои ошибки.
– Я не ожидал от тебя, Юра, – сказал Тенгиз строго, но как-то неестественно. – Ты никогда так себя не вел. Что с тобой происходит?
– Любовь, – пискнула я.
Юра бросил на меня благодарный взгляд, и мне стало невероятно досадно, что я никогда прежде с ним не общалась. И что я вообще себе думала, когда оболгала его перед Артом? Юра Шульц был живым человеком, а не каким-нибудь выдуманным персонажем, с которым можно вытворять все что угодно. Неужели я и других людей подобным же образом не замечала?
Меня захлестнула огромная вина, и я готова была перекинуть ее на Аннабеллу, но, в конце концов, разве она заставляла меня что-либо делать? Я сама так решила.
– Поскольку ты никогда прежде не был замечен в хулиганстве и насилии, – продолжал Тенгиз, – и потому что ты признался, считай, что это первое предупреждение. Все будет записано в твое дело. Тебя ожидает беседа с Фридманом, и пусть он тебя наказывает. Но еще один проступок – и ты отправляешься домой без всяких разбирательств, потому что то, что ты сегодня натворил, и так превысило меру дозволенного. Это тебе понятно?